Любовница. По осколкам чувств

— Ой, ну ладно светишься, это ещё можно пережить, — фыркает Ангелина Марковна, — но вот эта придурковатая улыбка…

Смеюсь, когда она меня передразнивает, изображая не обременённую интеллектом личность.

— Лера, с этим выражением лица срочно надо что-то делать. Так по улице ходить нельзя.

— Я бы с радостью, но, — развожу руками, — по-другому не получается.

— Ну Шахов-то этот хоть взаимностью тебе отвечает? — обеспокоенно смотрят на меня старушки.

— Кажется, отвечает, — с придыханием выдаю я и снова улыбаюсь, как умалишённая.

— И не обижает?

— Не-а, — отрицательно качаю я головой.

Но рассказывать детально о наших отношениях с Данилом всё-таки воздерживаюсь. Почему? Банально боюсь сглазить, ведь счастье любит тишину. Оно — словно пугливая птица, взмахнёт своими призрачными крыльями и улетит, стоит только привлечь к нему излишнее внимание толпы. Не хочу. Я буду переживать всё это в одиночку.

И лишь надеяться на то, что я не разлечусь на осколки от обилия чувств."

"Потому что вот уже почти три месяца я жила вместе с Данилом в его квартире и ни разу не пожалела, что дала согласие быть с ним.

Да, нашу идиллию ещё нарушала тень его до сих пор существующего брака с другой женщиной, но я верила в то, что это лишь временное неудобство. Тем более, что с женой он вообще никак не контактировал. Кажется…

Ну а когда?

Днём Данил работал, вечера и выходные мы проводили в объятьях друг друга. И лишь изредка, максимум пару раз в месяц, мужчина уезжал в командировки на один, в крайнем случае на два дня.

И всегда там был со мной на связи. Я не могла обвинить его в неверности мне. Даже близко!

Да и сколько нежности и заботы он мне дарил. Каждый день таскал мне охапки цветов, а ещё задаривал всевозможными дорогущими презентами и по-настоящему обижался, когда я все это добро не использовала э по назначению. А куда, скажите, мне носить цацки с бриллиантами или сапфирами? И это я молчу о, висящих в гардеробной, шубах из соболя, рыси и даже перуанской ламы.

— Ты сдурел? — негодовала я, разглядывая очередной безумно дорогой дар.

— Да в Москве зимой столько холодных дней нет, чтобы мне всё это надаренное тобой добро сносить.

Но Данил только ласково улыбался, а затем затыкал мой рот страстным поцелуем, заставляя забывать о его безумной расточительности, и думать только о том, что я люблю его больше жизни. А там уж, чем бы дитё ни тешилось…

— И надолго вы улетаете? — выдернула меня из сахарных дум Мария Марковна.

— На две недели.