Любовница. По осколкам чувств

— А ты?

— А что я? Когда этот серпентарий за свои же грехи начнёт друг другу бошки грызть, уже не до меня будет. Но да, я с этой папкой собираюсь пойти к тому, кто может действенно заткнуть рот Безрукову. Взятки и откаты в особо крупных размерах, дурь, чётко налаженный трафик — кому захочется за всё это дерьмо отвечать?

— Но ты же не собираешься просто забить на это? — указывает друг рукой на папку.

— Нет, — растягиваю губы в жёсткой ухмылке, — я это добро уже слил сегодня утром нашим верным друзьям в органах.

Придёт время, и эти твари на пару с Безруковым сами спалятся, пытаясь поспешно замести следы и прикрыть свои дряблые задницы. А я останусь не при делах, но при моральной компенсации за сгоревшие тралы и потерянные человеческие жизни.

— Ну ты и маньяк.

Улыбаюсь…

Спустя ещё минут через десять наконец-то остаюсь один и кручу в руках сигарету. Лера намекнула, чтобы бросил. Ей не нравится запах никотина, осевшего на одежде, волосах и теле. И я почему-то не могу просто взять и проигнорировать её просьбу.

Поэтому лишь чиркаю зажигалкой, но не подкуриваю, а затем и вовсе швыряю едва початую пачку в мусорное ведро. От курева пока отказаться проще, чем от Райской.

Однозначно.

Встаю, одеваюсь и покидаю офис, направляясь прямиком к грёбаному ветеринару. Потому что меня нереально вымораживает тот факт, что недоделанный бородатый утырок безнаказанно может подкатывать шары к моей женщине.

Да, я прочитал его писанину. Этот долбодятел снова звал её на свидание.

И вот я на месте.

Клиника крутая, да и расположена в респектабельной части столицы. На первый взгляд всё выглядит очень солидно — интерьер, ресепшен, на кожаных диванчиках сидят дамочки с дорогими собачками. Но я не задерживаю внимание на мелочах и как ледокол пру к своей цели. Она находится на втором этаже здания — просторный кабинет с визгливой секретаршей на входе. Заткнул её одним взглядом и двинул дальше.

— Доброго дня, Евгений Леонидович, — без приглашения прошёл внутрь помещения и уселся в мягкое кресло напротив Айболита.

Красавчик — хоть сейчас на подиум. Под глазами синяки, неумело загримированные какой-то косметической дрянью. Нос заклеен лейкопластырем. И в этом виде он на свидание собирался?

Жалкое зрелище.

— Чем обязан? — стойко изображает из себя мужика Гаранин, но получается откровенно плохо.

Он меня боится, и я это прекрасно вижу. Потому перехожу сразу к делу.

— Твоей бывшей жене вчера были перечислены алименты за двоих детей.