Любовница. По осколкам чувств

- Боже, – прикрываю ладонями глаза, – застрелите меня, пожалуйста!

Но в ответ я слышу только весёлый смех и раскатистый баритон, подпевающий динамикам:

Малиновая Лада в малиновый закат

Хотела на Канары, а везу тебя за МКАД"

"Окончательно психанула от этого очевидного издевательства, вставила в уши наушники и врубила на всю свой заезженный плейлист. А спустя примерно минут тридцать с удивлением поняла, что автомобиль действительно не стремится в центр города, а огибает его по кольцевой автомагистрали и уходит на Новорижское шоссе.

Спустя еще какое-то время и вовсе съезжает на просёлочную дорогу, петляя меж высоких сосен и берёз.

Ладошки вспотели, а по телу прокатилась судорога страха, но я приказала себе не паниковать и надеяться только на лучшее. Никто меня не закопает под ближайшим деревом, если я вдруг не сдам свои бастионы.

Шахов не насильник! Ведь не насильник же, правда?

«Экопарк «Медвежьи угодья» – выхватили мои глаза надпись на резной табличке с указателем и сердце немного замедлило свой сумасшедший бег.

Кровь, превратившаяся в лёд, чуть оттаяла. Вот так – это какая-то крупная база отдыха. В субботний день тут полно народу. Я буду орать как резаная порося, если этот женатый демон решит переступить черту дозволенного.

Машина въехала за высокие ворота и остановилась на парковке перед административным корпусом, на резном крыльце которого стоял Он – мой персональный кошмар.

- Приехали, – зачем-то пояснил мне очевидные вещи Лёня-Сеня и я фыркнула.

- Спасибо, Адмирал Ясен Пень.

- Кушайте с булочкой, – хохотнул тот и покинул салон, чтобы открыть мне дверцу.

Я вышла из машины и замерла каменным изваянием, прижимая к себе сумку с ноутбуком и своими набросками. Глазами хлопала, пока Шахов довольным, разнеженным кошаком, спускался мне навстречу. И с каждым его шагом грудная клетка ломилась под натиском обезумевшей мышцы, что так опрометчиво рвалась к тому, кто её совсем не заслуживал.

Одет с иголочки, словно модель на подиуме. Впрочем, как всегда. А мне хочется неуверенно одёрнуть подол своего заезженного до безобразия шерстяного платья.

И ещё упрекнуть себя за то, что почти не воспользовалась косметикой перед нашей встречей. Только мазнула по ресницам тушью, да провела по губам бесцветным блеском. С причёской и вовсе не заморачивалась, просто заплела волосы в косу и делу конец.

А теперь…

Стояла, смотрела на него во все глаза и стыдливо вспыхивала под его изучающим, таким мужским взглядом. Медленно – вверх чёрные глаза, а затем вниз.