Ведьма и тьма

Ничего не ответив, Глеб пошел к своему коню.

Колонна войска неспешно двигалась по Болгарии под тяжелыми зимними тучами. То и дело начинал моросить мелкий дождь, пепельная дымка тумана завешивала отдаленные горы. На полях нигде не было видно ни волов в ярме, ни пахаря за плугом – сельские работы везде закончились. Порой войско проезжало через леса, где под дубами было превеликое множество опавших желудей, и дикие кабаны приходили сюда полакомиться. И как бы ни были строги десятники в русском воинстве, они не могли удержать своих подчиненных, чтобы те не ринулись на охоту.

Но князь за подобное не бранил: войску нужно кормиться в пути. Смотрел сквозь пальцы и на то, что его люди грабили окрестные селения. И едва до поселян доходила весть, по какому пути движется войско Святослава, они тут же спешили угнать в потайные места скот, прятали дочерей и молодок, чтобы те не стали жертвами насилия. А еще русы пристрастились к местному вину. Поначалу хулили, что нет в нем той сладости, как в хмельных медах, потом они мало-помалу вошли во вкус и тотчас оживлялись, завидев на склонах беленые стены монастырей – монахи повсюду держали в погребах запас вина, который, правда, мигом иссякал. Даже печенеги стали жаловать вино, хотя прежде предпочитали кумыс."

"Наконец вдали показались стены Плиски – не столь внушительные, как в Преславе или Филиппополе, но все же достаточно грозные, чтобы стало ясно, что некогда это был весьма почтенный город, столица ханов-кочевников. В те времена болгары еще кочевали в землях живших в предгорьях и на равнинах славян, а на зиму приводили свои табуны и стада сюда и ставили под защитой укреплений юрты.

Строить город как таковой начали, лишь приняв христианство, и тогда сюда прибыли мастера из Византии, которые возвели базилики и колоннады, проложили водопровод и снабдили дома знати хитроумным гипокаустом[86]. В Плиске возвели и царский дворец, на ромейский лад – с белокаменными стенами, арочными окнами и галереями. Но на подступах к городу то там, то здесь еще можно было увидеть каменные столбы-монолиты, некогда воздвигнутые в память об умерших правителях-ханах. На них еще сохранились едва различимые надписи с именами и пожеланиями вечной жизни, но надписи эти были выполнены на греческом языке – своей письменности у болгар тогда еще не было. Позже, при царе Борисе Крестителе, Болгария приняла кириллицу, созданную святыми Мефодием и Константином, в монашестве Кириллом.