Любовь в академии

Троице Норгат-Эдмард-Азаарт можно было выдать золотые медальки в номинации “Выпендрежники Академии Пламени” — то, что они вытворяли, не имело никакого отношения к нормальным поединкам.

“А ты так можешь? А тебе слабо? Фу! Мы это еще на первом курсе проходили…”

Примерно такие разговоры велись во время совместных тренировок.

Норгат снова выпросил у ректора Кхаала разрешение на использование Черного корпуса, так что я могла без опаски отрабатывать создание базовых рун, в то время как мои одногруппники готовились к итоговой письменной работе по магическим источникам и рунической каллиграфии.

Я к сдаче этого экзамена была давно готова, о чем мне уже намекнула госпожа Филария. Видимо, ей нравилось, как я веду себя на занятиях, как отвечаю на вопросы или обсуждаю природные источники силы.

В принципе, госпожа Филария была готова всему нашему набору побыстрее проставить хорошие баллы, чтобы потом с головой уйти в научную работу. Истинную леди сейчас было сложно узнать, она оставила в недрах шкафов строгие платья и теперь рассекала по академии в брюках и с рюкзаком за плечами, где у нее было все необходимое для наблюдения за “золотыми созданиями” внезапно облюбовавших нашу академию.

Согласно докладу магини, на территории парка были замечены фениксы, олени и существа, похожие на наших ласок. Я и сама замечала длиннотелых грызунов с длинными пушистыми хвостами, которые следили за мной с деревьев. Но, как уверял меня Хвостик, ставший негласным вожаком золотой живности, зверушки понимали, насколько важно сохранять мое инкогнито.

Да, Хвостик во всех отношения пошел на повышение.

— Люба, ты тренироваться собираешься? — возмущенный голос принадлежал Эдмарду, который периодически вспоминал, что он мой куратор.

И я как бы должна к нему прислушиваться и внимать ценным советам. На самом деле после успешной сдачи “Знакомства с Альтасом” куратор мне уже не был нужен. Магистр Лорини проверил результаты теста, гордо вывел мне отличный балл и объявил, что теперь-то он за меня спокоен.

Я попыталась обсудить с ним своих родителей и вообще прежнюю жизнь, но магистр притворился чрезвычайно занятым и абсолютно глухим. Мне же показалось, что он просто не хочет, чтобы я начала расспрашивать о подарках, которые мне доставляли на дни рождения. И на газеты он нарычал, когда я один раз якобы случайно разложила их на парте.