Любовь со вкусом миндаля

— Какой любимый цвет у Шэрен? — игнорируя протянутый «Паркер», спокойно спросил Ник.

— Что? — непонимающе переспросила Трейси.

— Любимый цвет Шэрен?

Во взгляде, которым она наградила Ника, явственно читалось огромное сомнение в его психическом здоровье, но после секундного колебания Трейси все же ответила:

— Синий.

— Я так и думал, — с тихой грустью проговорил он. Как же так получилось, что он не знал таких элементарных вещей? Потому что не спрашивал, не задумывался, не обращал внимания, считая все это мелочью.

Ник взял в руки согласие и еще раз взглянул на размашистую, узорчатую подпись Шэрен, затем разорвал в клочья.

— Что вы наделали! — изумилась Трейси, но Ник, не удостоив ее и взглядом, кивнул Брендону и ушел.

— Ненормальный! — в удаляющуюся спину, прошипела она. — И что это все значит?

Брендон сел в кожаное кресло и, отъехав от стола, остановился позади нее.

— Мне кажется, развод отменяется, — зевнув, поделился предположением он.

— С чего такая доброжелательность? Весь уикенд слушал проповедь о смирении и терпимости?

— И меня на самом деле проняло, — он поднялся и, присев на край стола, серьезно посмотрел в сосредоточенное миловидное личико, оказавшееся рядом. — Расскажи-ка мне всю эту историю заново.

Трейси оторвалась от своего занятия и прямо взглянула в наглые ореховые глаза. Ее раздражала его вопиющая самоуверенность и высокомерная снисходительность, будто Брендон все еще видит в ней неразумного ребенка, который ничего не знает и не понимает. Трейси взрослая, успешная и привлекательная женщина. В адвокатской практике она часто сталкивалась с покровительственным отношением и вспышками сексизма от коллег-мужчин. Бывало, ее недооценивали, как соперника, потом жалели.

— С чего ты взял, что я тебе буду что-то рассказывать и объяснять?

— Я ужасно голодный, — весело отозвался Брендон. — Предлагаю совместный поздний завтрак. Ты ведь не откажешь лучшему адвокату в стране?

Он довольно улыбнулся, когда Трейси, поражаясь его несносности, закатила глаза, а про себя подумала, что ей все-таки снова пятнадцать.