Любовь по требованию и без…

– Ты хочешь сказать, что твои знакомые рассказывают тебе профессиональные секреты, которые они давали присягу не открывать никому? – съехидничал мой небритыш и покрепче обнял меня.

Я хихикнула и поцеловала его в шею:

– Нет, конечно. Но я тупая блондинка, дурочка, рядом с которой умные люди расслабляются и начинают говорить свободно, не опасаясь, что я пойму что-то из их завуалированных речей. Там что-то услышала, здесь… Сопоставила, увидела. Сама спросила с глупым видом – и вот уже картинка складывается.

– Нет, Снежа, не складывается, – Эрик усмехнулся и дунул мне в волосы. – Врешь ты много.

Я вздохнула – нет, ну что за подозрительность в отношении честной девушки?! Я ему тут душу раскрываю, а он…

– Ну, тогда сам что-нибудь придумай, – буркнула обиженно, – ты ведь умный.

– Уж поверь, придумаю, – обнадежил меня этот недоверчивый гад. Отстранился, приподнял мой подбородок и заглянул в глаза:

– Ну что, раз, как обычно, не хочешь говорить правду, тогда пойдешь спать, как велел доктор.

– Непременно, – пообещала я и потянулась к нему за поцелуем.

– Снежка, тебе отдыхать надо! – предупреждающе рыкнул небритыш, прежде чем ответить моим настойчивым губам."

"– Видишь, я уже раздеваюсь, чтобы лечь в постельку, – хихикнула я, стаскивая с себя толстовку. Оседлала колени Эрика так, что его губы оказались напротив моей груди, и медленно потянула вверх тонкую майку.

– Снежа, – горячий выдох и жадные губы сомкнулись на соске, заставляя меня выгнуться им навстречу и застонать.

Еще выдох, еще стон, и, поскуливая от нетерпения, стащила с него свитер. Погладила широкие плечи и крепкую шею, дрогнувшую под моими руками.

Поцеловала запрокинутое ко мне лицо, с удовольствием прикусила его нетерпеливые губы:

– Эрик… Хоть ты не бросай меня…

Заерзала на нем, потираясь о вздымающийся в паху бугор, и недовольно зашипела, когда он скинул меня со своих колен. И тут же радостно проскулила, когда нетерпеливые руки развернули, толкнули грудью на столешницу и сдернули с меня джинсы.

Тяжелая ладонь прижала мне поясницу, и Эрик с силой, не церемонясь, вошел. Сразу на всю глубину, до упора. Заполняя меня так, что больше не осталось места ни для чего. Ни в голове, ни в сердце.

Заставляя меня глухо охнуть и забиться от удовольствия под его телом. Потому что нет больше ничего, кроме этого мужчины и его резких, длинных движений, вышибающих из меня все лишнее, отчего сама я никак не могу избавиться.