Любовь по требованию и без…

Тут же за его спиной материализовалась парочка точно таких же лысоватых крепышей в толстовках. Глянув на своего зажимающего нос товарища, они дружно двинулись на меня.

– Ты, сучка, охуела? Так мы тебя вежливости научим, – проорал один из них и попытался схватить меня за свитер.

Я отпрыгнула от его руки и налетела спиной на чью-то твердую грудь. Дернулась в сторону, уверенная, что это пришло подкрепление к лысым качкам, и зависла в воздухе, подхваченная крепкими руками.

– Успокойся, – прозвучал над ухом низкий голос, и я мгновенно, словно дрессированная собачка, расслабилась.

Замерла в мужских объятиях, почти не шевелясь и вдыхая горьковатый запах его туалетной воды – дубового мха с ноткой полыни и вереска.

– Нельзя обижать девушек, – снова прозвучал низкий голос над головой, и качки словно испугались – отступили, отодвинулись назад к своему приятелю, все еще баюкающему разбитый нос. И уже оттуда заорали, размахивая руками:

– Да она Ярику нос сломала, сучка борзая.

– За что ты так малыша обидела? – в голосе моего спасителя появилась насмешка.

– Я не… – начала было объяснять, и замолчала, все глубже проваливаясь в черноту его глаз, вспыхивающих то алым, то синим, то серебряным светом загорающихся в такт музыке стробоскопов.

– Я понял, ты не делала этого, – белозубо усмехнулся парень и еще крепче прижал меня к себе.

– Э, чувак, она Ярику нос сломала. Кто компенсировать будет? – проорал один из крепышей, по-прежнему держась на расстоянии.

«Они его боятся, что ли? Их ведь трое, а он один?» – подумала я лениво, продолжая рассматривать парня.

– Ваш Ярик обидел мою девушку, – негромко, но как-то так, что его было отлично слышно даже сквозь оглушающую музыку, проговорил парень. – Что будем с этим делать?

Я стояла, прижимаясь к нему спиной. Ощущала его тяжелую руку на своей талии и непонятным образом чувствовала себя в абсолютной безопасности.

Приятели Ярика еще что-то выкрикивали. Мой спаситель иногда отвечал. Вокруг грохотала безумная музыка, а я все глубже и глубже проваливалась в странное, почти медитативное состояние покоя.

– Чего такая ледяная? – вдруг прозвучало у самого уха, и кожу обожгло горячее дыхание, тут же выдернувшее меня из транса.