Любовь пирата

Только цели у обоих моряков были совсем разные: Кейси хотел вернуться к любимой – душу Тристана пожирали ненависть и жажда мести.

– Через пять лет я решил вернуться во Францию, – продолжал Кейси, – но корабль был застигнут ужасным штормом. Две ночи и день волны швыряли маленькое суденышко. Когда море успокоилось, оказалось, что шестерых матросов смыло за борт, мачта сломана, паруса унесло ветром.

Через два дня нас, к несчастью, заметили с пиратского судна. Турки – безжалостный народ. Видя, что наш корабль потерял ход, они набросились на легкую добычу, и через полчаса мы стали рабами.

Следующие девять лет прошли как в аду, и только моя решимость вернуться во Францию помогла выжить. Нет страшнее участи, чем быть прикованным к веслам галеры, и я постепенно терял волю и разум. Но наконец представилась возможность бежать, и я воспользовался ею вместе с немногими несчастными, потому что это гнусное каторжное судно перевозило целое состояние в золоте и драгоценностях.

"Почти год я приходил в себя, но сердцем чувствовал, что возвращаться во Францию слишком поздно. Тогда я купил корабль и целых три года вел войну против турок и всех рабовладельческих судов, которые встречал. Но потом жажда мести остыла, и последние два года я занимался тем, что перевозил груз в колонии и вступал в бой с теми пиратскими кораблями, которые нападают первыми… Правда, я по-прежнему освобождаю тех, которым выпало несчастье стать рабами.

– Если бы ты только забыл свою гордость, Райан, когда мы были молоды… Как вспомню, сколько лет мы потеряли, – прошептала Жоссель, думая о страданиях, которые пришлось вынести Кейси, и годах, проведенных в браке без любви.

– Что было, то прошло, – вздохнул тот, поднеся ее руку к губам.

Взглянув на Тристана, он дружески улыбнулся:

– Не будь тебя, паренек, я бы не нашел Жоссель. Несказанно благодарен тебе за то, что привез ее сюда.

– Ты гнусный лицемер, Кейси, – уже спокойнее объявил Тристан. – Твоя дама здесь только потому, что я похитил ее дочь. Может, поблагодаришь меня и за это?

– Неужели не можешь понять, Тристан: я делаю только то, что считаю нужным для блага Беттины.