Убивая Еву

Появляется миниатюрная, древнего вида женщина в засаленном переднике и ведет их к столику с пластиковой столешницей. Сощурившись на Еву, она хрипло-визгливо кричит Цзиню по-мандарински.

– Называет меня бесстыжим, – объясняет он Еве. – Она думает, что я подцепил вас на улице.

Она смеется.

– Вам придется помочь мне с меню.

Он изучает длинные ленты на стене.

– Как насчет лягушки-быка в рисовом вине?

В итоге они сходятся на острых креветках, пронзенных шпажками, и ребрышках в тмине, а запивают еду холодным пивом.

Это один из самых вкусных ужинов в ее жизни.

– Спасибо, – говорит Ева, сытая до отвала. – Просто фантастика.

– Неплохо, – соглашается он. – И приватно.

Она понимает, что он имеет в виду. Уровень здешнего шума исключает возможность прослушки.

– У меня кое-что есть для вас, – произносит он и под столом кладет ей на колени запечатанный конверт.

Она сидит молча и не шевелясь.

– В ваших руках моя карьера, миссис Поластри. Если вы правы и мы стоим перед лицом общего врага – организации, о которой вы говорили, – то нам следует действовать сообща.

Но в Пекине меня вряд ли услышат, поэтому…

– Понимаю, – тихо произносит Ева. – И благодарю вас. Мы не подведем.

Саймон уже не сомневается. Может, дело в руках Джейни. Или в ее скулах, губах. Но это не важно. Он точно знает, что пропал."

"Она рассказывает, что работает в беби-ситтерском агентстве. Что живет в районе Цзинъань рядом с Театральным центром. Во время беседы она не сводит с него глаз. Никто раньше так на него не смотрел. Мягкий, спокойный, внимательный взгляд.

Длинные карие глаза сосредоточены на его лице.

В университете на отделении английской литературы была одна девушка, она играла в ансамбле укулеле. Они время от времени спали вместе, но Саймон никак не мог понять, чего она от него ждет; в итоге их отношения перешли в чисто дружеские, и в этой дружбе они оба чувствовали себя комфортнее. У него возникали сомнения по поводу своей ориентации, и однажды он эксперимента ради позволил одному преподавателю – медиевисту со страстью к григорианским хоралам и спанкингу – себя соблазнить.

Особым успехом этот опыт тоже не увенчался, и Саймон решил оставить секс в покое и сосредоточиться на учебе. Он выпустился с отличием и некоей смутной тягой – к чему или к кому, он не знал. Почти год жил с родителями, без секса и без работы. Потом однажды один приятель почти в шутку прислал ему ссылку на страницу вакансий МИ-5. С первого же дня мир секретной службы стал для него домом родным.