Убивая Еву

Эти памятники колониального прошлого сегодня превратились в роскошные отели, рестораны и клубы, места развлечений богатых туристов и финансовой элиты. Но его пункт назначения расположен не за их позолоченными фасадами.

Сойдя с парома на пристани Южный Бунд, Жир-Панда бегло оглядывается по сторонам, но вновь не замечает соглядатая, докладывающего в телефон о его маршруте. На сей раз это молодая женщина в гостиничной униформе. Через пятнадцать минут он оставляет Бунд позади и спешит по узким, запутанным улочкам Старого города.

Забитый туристами и покупателями, благоухающий мопедными выхлопами и жирными запахами стритфуда, этот район полностью лишен монументального величия Бунда. Над тесными переулками висят бельевые веревки и петли электрошнуров, палатки с сидящими на корточках продавщицами доверху завалены сырым от дождя товаром, мелкие лавки за бамбуковыми навесами предлагают псевдоантиквариат и старомодные календари с девочками. Когда Жир-Панда поворачивает за угол, сутенер на скутере жестом указывает на тускло освещенную нишу, где рядами, ожидая и перешептываясь, сидят юные проститутки.

Жир-Панда ускоряет шаг, его сердце колотится, он спешно проходит мимо всех искушений. Его цель – трехэтажное угловое здание на Данфэн-роуд. У входа он набирает четырехзначный код. Внутри, за стойкой регистратуры, женщина средних лет. В неподвижности ее улыбки – следы интенсивной работы челюстно-лицевого хирурга.

– Господин Люн, – оживленно произносит она, заглядывая в лэптоп. – Пожалуйста, проходите наверх.

 – Ей известно, что Люн – не настоящее имя, и он это знает, но в доме на Данфэн-роуд свой этикет.

Второй этаж отведен для более-менее традиционных сексуальных утех. По пути он мельком видит приоткрывшуюся дверную щель, а за ней – розовую комнату и девушку в кукольной ночной рубашке.

Третий этаж куда более специализированный. Жир-Панду встречает неулыбчивая молодая женщина в накрахмаленном бело-зеленом хирургическом форменном халате с юбкой, в такой же шапочке, пришпиленной к зачесанным наверх волосам, медицинской маске и прозрачном, шуршащем при ходьбе пластиковом переднике.

От нее пахнет какой-то терпкой дезинфекцией. На нагрудном бейджике имя – медсестра Ву.

– Ты опоздал, – ледяным голосом произносит она.

– Извините, – шепчет Жир-Панда. Он уже весь трепещет от возбуждения.

Хмурясь, медсестра Ву ведет его в комнату, где доминируют медицинская каталка, несколько мониторов и прибор искусственной вентиляции легких.