Убивая Еву

Я хочу, чтобы ты осталась в живых, понимаешь? Не просто потому, что ты превосходно справляешься, но…

Он замолчал, раздосадованный, что его небезразличие к ее жизни на миг приняло личный характер. С самого начала, с их первой встречи в будке на Чусовой, он чувствовал противоречивые потоки смерти и секса, вихрящиеся под ее ледяной поверхностью. Знал, что движущая ею неуемная жажда может погубить ее саму. На мгновение в ней проглянула уязвимость.

– Продолжай.

Он взглядом прочесывает людное кафе.

– Смотри, сейчас ни одна душа не может знать наверняка о твоем существовании. Но после того, что произойдет на этой неделе, все может измениться. Англичане – злопамятный народ. Если ты дашь им малейший шанс, их службы безопасности бросят на тебя все силы и не остановятся.

– Значит, дело важное?

– Чрезвычайно. Наши заказчики не из тех, кто с легкостью принимает такие решения, но этот человек должен быть ликвидирован.

Она пальцем выводит букву V в чае, разлитом на меламиновой столешнице.

– Мне порой любопытно, кто они, наши заказчики.

– Это люди, которые решают, как будет написана история. Мы – их солдаты, Оксана. Наша работа – формировать будущее.

– Оксана мертва, – шепчет она.

– А Вилланель должна остаться в живых.

Она кивает, и даже в зимнем тусклом свете кафе заметно, как сияют ее глаза.

Позднее, стоя высоко над Саут-Одли-стрит в Мейфэре, она смотрит на запад. За окном во всю стену – сумеречное небо цвета умбры и серые деревья.

Квартира на верхнем этаже зарегистрирована на одну финансовую группу. Там навороченный телевизор и современный музыкальный центр, которые Вилланель не нужны, и полная кухня еды – запасы, к которым она лишь слегка притронется. Большую часть двух следующих суток она проведет в ожидании здесь, в спальне, сидя – как и сейчас – в белом кожаном кресле от Чарльза Имза. Бывают моменты, когда ей нравится боль одиночества.

"Она касается пальцем губы, еле заметной кромки шрама. Ей было шесть, когда отец привел Калифа. Выгнанный прежними хозяевами охотничий пес привязался к Оксаниной матери, которая уже тогда тяжело болела.