Любовь меняет все

Кто по доброй воле мог сидеть в этом смраде и грохоте, одному Богу известно. Стоило ли вообще связываться с подобной публикой? Впрочем, выбора у Колдера не было. На кону стояла жизнь Дейдре.

Колдер вскочил на стол и сбил пару кружек ногой со стола. Прокисший эль полился на колени гостям. Должного впечатления на публику поступок Колдера не произвел. Тогда, схватив со стола кружку, Колдер швырнул ее с размаху в стену. Ударившись о каменный свод камина, глиняная кружка с грохотом разлетелась на осколки. Колдер достиг цели: шум был достаточно громкий, чтобы пьяные поутихли и повернули к нему головы.

– Эй! – Трактирщик, которого можно было узнать по донельзя грязному фартуку, выступил из толпы. Он был мужчиной крупным, ростом почти с Колдера. Но, в отличие от Колдера, у трактирщика была мощная поддержка в лице пяти-шести головорезов. В случае драки у Колдера шансов не было. А что, если хлебнуть для храбрости?

И Колдер хлебнул. Вернее сказать, осушил кружку одним махом. И отрыгнул после этого.

– Дерьмо, – сказал Колдер и почувствовал необыкновенное удовлетворение.

Трактирщик побагровел.

– Давайте проучим этого ублюдка, парни! – Толпа, хорошо подогретая дерьмовым пойлом и в силу классовой принадлежности ненавидящая все качественное, плотной массой двинулась к столу.

Колдер подпрыгнул, обеими руками уцепившись за потолочную балку.

Мегги!

Она, нахмурившись, смотрела на него.

– Что ты делаешь там, наверху? – донесся до него ее голос, казавшийся особенно чистым и звонким на фоне гудящей толпы. – Я думала, ты здесь, чтобы помочь Ди.

Толпа расступилась, в недоумении уставившись на хорошо одетую маленькую девочку, невесть как здесь очутившуюся. Мегги хмуро огляделась. Какое счастье, что они не знают, что это за девочка, ибо дочь богатого маркиза могла принести немало денег – каждому бы хватило, если за нее потребовать выкуп.

– Мегги, сюда!

Мегги без колебаний забралась на стол и вытянула руки вверх. Колдер присел на корточки на своей балке и, подхватив дочку на руки, поднял к себе наверх.