Любовь меняет все

Брось выделываться!

Победит он или проиграет, уступит, проявив слабость, или подомнет под себя и заставит покориться – все уже было неважно! Колдер был во власти одной стихии: похоти.

Больше всего на свете он сейчас хотел эту женщину.

И он возьмет то, что хочет.

Глава 38

Дейдре вскрикнула, ударившись спиной о стену, и тут же Колдер всем телом прижал ее к стене и, обхватив ее лицо ладонями, стал целовать жадно и страстно, и никак не мог утолить свою жажду, словно путник, вышедший к источнику из раскаленной пустыни.

Дейдре отвечала на его поцелуи с отчаянием обреченности. Ей очень хотелось доказать ему, что она его любит, что ему не надо брать ее силой, что она с радостью сама отдаст ему все, что бы он ни попросил. Ладони его соскользнули с ее щек и сомкнулись вокруг горла. Дейдре подставила губы его поцелуям, словно говоря: я в вашей власти, господин. Делайте со мной, что захотите.

Отчего-то при мысли о том, чтобы целиком отдаться его воле и отречься от собственной, Дейдре испытала неожиданно сильное плотское возбуждение.

"Пропуская сквозь пальцы пряди его темных густых волос, Дейдре потянула к себе его голову, призывая целовать крепче, еще крепче, вжимаясь в него всем телом. Колдер накрыл ладонями ее ягодицы и прижал к себе, давая прочувствовать, как сильно он ее хочет.

Затем он приподнял ее, и Дейдре, чтобы не упасть, не придумала ничего лучше, чем обхватить его ногами за талию.

В этом объятии было что-то низкое, непристойное, но, если бы он сейчас взял ее вот так, навесу, как шлюху из подворотни, она бы даже пальцем не пошевельнула, чтобы его остановить.

Впрочем, Колдер не торопился расстегивать брюки. Дейдре решила, что, если она хочет увидеть его раздетым, за дело придется взяться самой.

Аргал поплатится за это.

Не сейчас, потом.

Если Дейдре так и не удалось справиться с замысловатыми узлами шейного платка, то кое-чего ей все же удалось добиться. Колдер с некоторой задержкой сообразил, что держать ее навесу не очень удобно, и опустил на кровать. Дейдре упала навзничь на мягкую перину, в блаженстве раскинув руки.