Любовь к наследству прилагается

— Обожаю твое дурацкое остроумие, — Левандовская накалывает на вилку кусочек мяса, а я наблюдаю за ее реакцией. — М-м-м-м, Царев, такие таланты пропадают.

— У меня вообще много талантов, Левандовская, только ты не даешь мне раскрыться.

— Не преувеличивай. И, кстати, невздумай пить алкоголь, ты на обезбаливающем.

— Мне приятна твоя забота.

— Не прельщайся, просто не хочется найти в своей увартире твой труп, а потом долго объяснять полиции что я здесь ни при чем. А если серьезно, то очень вкусно, — Люба быстро переводит тему и остаток ужина мы болтаем о всякой ерунде, обходя и Максима, и то что мне пора бы выметаться из ее квартиры.

Левандовская налегла на вино и уже через несколько часов блеск в ее глазах выдает, что она пьяна.

— Пожалуй, с меня хватит, — вздыхает девушка и собирает со стола грязную посуду. — Иди отдыхай, Царев, я сама здесь закончу.

Какое-то время я не сдвигаюсь с места. Смотрю как Левандовская орудует губкой, аккуратно расставляет тарелки по своим местам и теряюсь в этом странном домашнем уюте.

Люба пагубно влияет на меня. Черт, вот уже и о женитьбе задумался. Дед бы помер от смеху. Если бы был жив, конечно.

Я поднимаюсь со стула и на костылях убегаю от греха подальше.

Внезапно открывается дверь и комнату освещает полоска света. Я замираю, притворяясь спящим, а сам прислушиваюсь к звукам ее шагов.

Она останавливается рядом с кроватью. Вздыхает. А потом под ее весом прогибается кровать и шуршит одеяло. Сердце в груди начинает биться сильней, а член всего за несколько секунд становится каменным, потому что Люба прижимается ко мне своим оголенным телом, а ее ладошка ползет вниз по моей груди и забирается под резинку боксеров.

Что, черь возьми, происходит?

Глава 16

Кирилл

Мы не произносим ни слова. Люба тянется к моим губам и я не выдерживаю, притягиваю ее к себе и врываюсь в ее рот языком. Я проклинаю свою ногу за то, что вынужден лежать на спине словно бревно, хотя нет, если бы не перелом, меня бы сейчас здесь не было.