Любовь и гром

Вместе с остальными она беспомощно смотрела, как индеец левой рукой прижал руку Кольта к земле и собрался заколоть его правой.

Джослин отвернулась, чтобы не видеть последнего удара, но тут же повернулась обратно. Она не могла не смотреть! И за эти несколько секунд, что она вертелась туда-сюда. Кольт успел совершить невозможное: теперь уже он был сверху и прижимал нож к горлу апача.

— Что?! Как?!

Казалось, сэру Паркеру совсем не нравился такой исход дела.

Индейцу не хватило сил удержать его руку.

На лице Джослин появилась неуверенная улыбка. Кольт медленно встал, высвободил правую руку, затем протянул левую, чтобы помочь своему поверженному противнику подняться. Значит, он не стал убивать апача, хоть тот и лежал неподвижно. Но проигравший отказался от помощи, самостоятельно поднялся на ноги и направился к своему коню.

Кольт дождался, пока апач вернулся к своим и индейцы уехали. Затем прыгнул в седло и поскакал к каретам, недовольный тем, что Джослин осталась снаружи, а не спряталась, как он велел. Подъехав к ней, он заметил в ее глазах тревогу. Она внимательно оглядела его в поисках ран и заметно обрадовалась, не увидев следов крови, чем раздосадовала его еще больше. Кольт не хотел, чтобы эта женщина волновалась из-за него. Ее забота подстегивала, заставляя чувствовать… Боже, еще большую безысходность, потому что он никогда не сможет обладать ею.

— Я рада, что вы его не убили, — улыбнулась она. Ее улыбка заставила его помрачнеть еще сильнее.

— Да? Будь он шайенном, пришлось бы. Мои соплеменники скорее умрут, чем перенесут позор поражения. Но у апачей другие обычаи. Они предпочитают остаться в живых, чтобы иметь возможность сражаться в дальнейшем. Поэтому я и сохранил ему жизнь.

Улыбка сошла с ее лица.

— А если в дальнейшем он вернется и попытается снова забрать Сэра Джорджа?

— Не вернется. Я сказал ему, что жеребец мой. В этом случае, как он полагал, единственный способ завладеть жеребцом — убить меня, что ему не удалось.

— Вы хотите сказать, что вы… что он… что Сэр Джордж… — Она была вне себя, совершенно забыв, какое только что испытала облегчение, увидев, что он цел и невредим.