Лишняя невеста. Позор академии (СИ)

От того, как его взгляд проходится теперь по моей фигуре, на шее встают невидимые волоски.

А ещё волнует последняя фраза.

Точно… слёт. Это придётся без шуток лететь, да?

У меня крылья отвалятся!

— И вещи необходимые взять не забудь, — продолжает напутствовать мажор.

— Это какие?

— В твоём случае в первую очередь форму. Побольше, все запасы. Потому что если изорвёшь рубашки, я тебе свои не дам… наверное.

Я нервно смеюсь.

Он только изгибает губы — красиво, эффектно и без тени смущения.

А может у нас и правда, могло бы что-то получится?

Не будь всей этой навязанной фигни? Хм?

* * *В следующие дни я готовлюсь к слёту.

"Везёт, конечно, что эти дни вообще есть. Что каким-то образом силы убеждения золотого дракона хватило, и ни ревизор, ни родители Ивы — никто пока больше не стучится в двери академии с требованиями выдать меня им в руки и замуж.

“Маменьке” я даже сама пишу письмо. Не потому что соскучилась — скорее, надеясь как-то оправдать Агату и усыпить бдительность противника. Заверяю, что у меня всё хорошо.

Няня плачет напоследок, обнимая меня. Точнее, не меня, а Иву…

— Вы так изменились, госпожа! Как совсем другая драконица.

Я слегка вздрагиваю. Хоть мы уже и обсуждали подобное, сейчас, на прощание её слова звучат опасно. Не хочется, чтобы она вот с этим настроем ехала к матери Ивы.

Но я стараюсь внешне ничего не показать.

А потом вздыхаю с огромным облегчением в опустевшей комнате.

Захожу в лазарет. Добрая доктор хмурится, стоит завести речь о зелье.

— Да, мы так и не выяснили, что ты пила. Хочешь рассказать?

Насколько я успела понять, лечит она магией, связанной с трансформацией. Как драконица и только драконов. То есть, она более-менее знает, как отреагировало моё тело — но на что? Нет ответа!

А реакция тела — ну, не особо говорящая.

— Конечно, тебя рвало. Сознание было спутанным два дня. Проявлялся частичный оборот — но это может быть связано с нагрузкой на организм. Что именно ты хочешь знать?

Пожимаю плечами.

Шумиха — зло.

Так что я ухожу. Собираюсь и тренируюсь. Последнее — на самом деле сложно, и все стремятся мне об этом напомнить.

Когда в первый же из этих дней меня вызывают к ректору, сердце слегка ухает. Но я прихожу, а жених спокойно встречает меня, сидя за столом.

— Ты готовишься? — спрашивает, когда я сажусь тоже.