Лисий план

 – В тронном зале было много народу, а сил лишилась ты одна.

– Он не действует на Наследников, – тускло сказал Саймон. – Поэтому я до сих пор могу превращаться, хотя держал его в руках.

– А Хранители? Они ведь тоже попали под взрывную волну? – не успокоился он. – С ними всё было нормально?

– Не знаю, – честно сказал Саймон. – Пока Камень Судьбы был в зале, никто не мог превращаться, а когда его украли, Ромул… Ромул уже умер. Но выглядел он как обычно. – В отличие от Уинтер, которую трясло всю дорогу до Диколесья, и явно не от одного только шока.

– А почему Камень вообще взорвался? – хмурясь, спросила Ариана. Саймон помедлил, впиваясь ногтями в ладонь. Отголосок боли до сих пор отдавался в теле, обжигая от руки до бедра.

– Я не уверен, насколько это связано, но… но, кажется, Камень Судьбы почувствовал Осколок Хищника в папиных часах, – сказал он. – Когда я его взял…

– Саймон Торн, – раздалось снизу, и По Бишара запрыгнул на скамейку, его огромные уши стояли торчком.

Виновато посмотрев на друзей, Саймон оставил недоеденный ужин на столе и проследовал за По в отдалённую комнату. Там на узкой кровати, ссутулившись, сидела заплаканная Шарлотта, а устроившаяся рядом Катарина крепко сжимала её ладонь.

С оборвавшимся сердцем Саймон осознал, что она, видимо, рассказала Шарлотте о Ромуле.

Он шагнул к ним.

– Шарлотта, мне так…

В углу комнаты кто-то шевельнулся, и Саймон, так и не восстановившийся после битвы, дёргано обернулся. У стены стоял Хьюго Котс, сунув руки в карманы. Под мышкой у него торчала папка.

– Ты что тут делаешь? – удивлённо спросил Саймон. – Как ты нас нашёл?

– Не волнуйся, – сказала Катарина, хотя в голосе её слышалась усталость, которой раньше не было. – Хьюго наш союзник.

Саймон захлопал глазами.

– Погоди, так ты помогаешь Одичалым?

– Да, – стыдливо признался он.

– Он разыскивал наших детей и помогал им выбраться из Аништадта. Это неоценимая помощь, – сказала она. – Война с Верховным Советом разлучила немало семей, а Хьюго вернул мир в их дома.

– Значит… Значит, ты не случайно позвал меня в Ковчег, – сквозь слёзы сказала Шарлотта. – Ты меня заманил.