Лисье золото

– Это же несчастный случай? – спросила Акулина шёпотом.

Алекс ничего не ответил. Он стоял на каменистом берегу, рядом с телом Элены и думал над тем, во что же все они вляпались.

Элена так же, как и Акулина, была одета в спортивный костюм, некогда бирюзовый, а теперь залитый кровью из раны на голове. В результате чего появилась эта рана, догадаться было нетрудно, достаточно было посмотреть на стену утёса. Там, на небольшом выступе, точно диковинный белый мох, развивалась прядь волос. Кусок скальпа там тоже был…

Рана неприятная, кровавая, болезненная, но не смертельная.

– Или самоубийство? – Голос Акулины звучал прямо за его спиной. Не послушалась, пошла следом. Впрочем, ожидаемо. – Могла она сама?

Не могла. Не тем человеком была Элена, чтобы вместо роскошной жизни выбрать смерть.

– Не сама, – сказала Акулина теперь уже спокойно и твердо. – Алекс, я думаю, её убили.

Он обернулся. Акулина направила объектив своего айфона прямо на Элену. Мертвую, похожую на сломанную куклу Элену.

– Убери, – прохрипел Алекс, борясь с желанием вышибить айфон из цепких Акулининых пальцев. – Ты рехнулась?

– А что такого? – В голосе Акулины проклюнулись те циничные нотки, которыми так славились её репортажи.

Всё-таки он не выдержал, перехватил запястье Акулины, надавил с той силой, которой хватило, чтобы, не причиняя сильной боли, ослабить хватку и отнять телефон.

– Отдай! – Лицо Акулины побелело от ярости, а за спиной Алекса тут же послышался предупреждающий рык Лаки.

– Я бы тебе не советовал. – Алекс многозначительно скосил взгляд на пса. Этого хватило, чтобы Акулина перестала орать и вырываться. Теперь она молча буравила его яростным взглядом.

– Ты сама меня позвала, Шарп, – сказал он. – Значит, никаких шоу.

На лице Акулины отразилось пусть и недовольное, но все же смирение. Ей приходилось сдерживать себя изо всех сил. Наверное, за неимением более покладистого напарника.

– Кто её так, а? – Акулина отвела взгляд от Алекса, уставилась на тело. – И когда?

Ответить он не успел, на второй вопрос она ответила сама:

– Она мертва уже пару часов. Значит, точно не утром.