Лёд и Пламя

Тогда Ли становился злым, снова называл ее ледяной принцессой и отвозил домой."

"Хьюстон знала, как она должна была бы реагировать на прикосновения Ли. Несмотря на всю свою внешнюю добропорядочность, Чандлер был городом просвещенным — по крайней мере, что касается женщин — однако Хьюстон ничего не чувствовала при прикосновениях Ли. Не раз она долго плакала по ночам. Она не могла представить себе, что можно кого-то любить больше, чем она любила Лиандера, но просто его прикосновения никак ее не возбуждали.

Казалось, он почувствовал, о чем думает Хьюстон, и с раздражением отодвинулся от нее.

— Осталось меньше трех недель, — сказала она с надеждой в голосе. — Скоро мы поженимся и тогда…

— И что тогда? — сказал он, косо посмотрев на нее. — Никто так не ждет этого, как я.

На минуту они замолчали.

— Ты готова к завтрашнему приему у губернатора? — спросил Ли, вынимая длинную сигару и прикуривая ее.

Хьюстон слабо улыбнулась ему. Эти первые минуты после того, как она отказывала ему, всегда были самыми неприятными.

— Мое платье от Ворта отпарено и подготовлено.

— Ты понравишься губернатору, ты ведь знаешь? — он улыбнулся ей, но она почувствовала, что улыбка далась ему с трудом. — Когда-нибудь у меня будет самая прекрасная жена в штате.

Она попыталась расслабиться. Прием у губернатора ее не волновал. Это было то, чему ее учили. Может быть, ей следовало поучиться тому, как не быть холодной, бесполой супругой. Она знала, некоторые мужчины считали, что их женам не обязательно получать удовольствие от близости, но она также знала, что Лиандер был ни на кого не похож.

— Я должен буду поехать в город завтра, — сказал он, прерывая ее мысли. — Не хочешь со мной?

— С удовольствием. Ох! Блейр необходимо заглянуть на почту. Я думаю, кто-то прислал ей новые журналы по медицине из Нью-Йорка.

Он тронул лошадь, и Хьюстон откинулась на сиденье. Она думала о том, что бы сказал Лиандер, узнай он, что его мягкая и уступчивая невеста раз в неделю совершает нечто не вполне законное.

Блейр лежала на затейливо украшенной, покрытой балдахином кровати из орехового дерева, облокотившись на спинку и подогнув под себя ногу. Из ее комнаты бело-голубых тонов на третьем этаже открывался изумительный вид на пик Айерс, возвышающийся к западу от города.