Лёд и Пламя

Мне просто интересно…

— Что интересно? — спросил он с полным ртом.

— Почему в комнатах почти нет мебели? Мы, ну то есть жители Чандлера, видели, как вам привозили деревянные ящики. Мы все думали, что там мебель.

Он наблюдал, как она возит ложкой по дну миски.

— Я накупил уйму и мебели, и ковров, и даже статуй. Вернее, заплатил кой-кому, чтоб купили. Все это на чердаке.

— На чердаке? Но почему? У вас такой красивый дом, а вы живете, как видно, без единого стула. Ну кроме тех, конечно, что вы купили в «Сирс энд Робак».

— Вот поэтому-то я и пригласил вас, юная леди. Вы будете есть или нет? — он взял ее миску и стал есть сам.

Хьюстон наклонилась вперед, положив локти на стол.

— Почему вы меня пригласили, мистер Таггерт?

— Думаю, вы знаете, что я богат, по-настоящему богат, и умею делать деньги — после первых пяти миллионов они сами плывут в руки, но на самом деле я не знаю, как их тратить.

— Не знаете, как… — пробормотала Хьюстон.

— Нет, ну я могу сделать заказ у Сирса, но когда речь заходит о миллионах, мне приходится кого-нибудь нанимать.

— А почему вы не наняли людей, чтобы расставить мебель?

— Потому что моей жене может что-нибудь не понравиться, и придется все переставлять. Зачем заниматься этим дважды?

Хьюстон откинулась на спинку стула:

— Я не знала, что вы женаты.

— Пока нет. Но я уже выбрал.

— Поздравляю.

Кейн усмехнулся в бороду.

— Мне нужна не какая-нибудь простая женщина. Моя жена должна быть искренней, верной, в общем, леди до кончиков ногтей. Однажды мне сказали, что настоящая леди — всегда лучше всех, она отстаивает свои интересы, защищает обиженных и всегда сохраняет достоинство. А еще настоящая леди может одним своим взглядом пригвоздить мужчину к месту. Вы это сделали сегодня.

— Простите, я не понимаю…

Он отодвинул вторую пустую миску и наклонился к ней.

— Когда я вернулся в этот город, все женщины сходили по мне с ума. А увидев, что я не обращаю на них никакого внимания, стали вести себя как последние суки. Все мужчины смеялись за моей спиной или безумно злились. Но никто не вел себя со мной по-человечески. Кроме вас.

— Мистер Таггерт, другие женщины, конечно же…

— Никто из них никогда не заступился за меня, как вы сегодня.