Лёд и Пламя

Она стояла не шелохнувшись, с протянутой к Закари рукой, пока Пам и Джекоб не подчинились. Мальчик смиренно взял ее за руку и пошел с ней на кухню. Он, конечно, был уже слишком большим, чтобы позволить женщине мыть ему лицо и руки, и тем не менее спокойно сел и позволил ей поухаживать за ним, как будто ему было четыре года. Спустя несколько минут он начал рассказывать ей о драке.

— Я думаю, ты был совершенно прав, защищая своего отца, — сказала Хьюстон.

Зак разинул рот:

— Но я думал, что тебе он больше не нравится.

— Взрослые просто дерутся не так, как дети. А теперь надень чистую рубашку, и мы с тобой пойдем навестим Яна.

— Эта сво-о… — начал Зак, но вдруг осекся. — Я не хочу его больше никогда видеть.

— Ты увидишь его и очень скоро, — сказала она, наклоняясь к нему, пока их носы чуть было не столкнулись.

— Да, мэм, — ответил Зак.

Хьюстон и Закари провели несколько часов у Эдена и остальных Таггертов. У Хьюстон было ощущение, что она оказалась в обстановке чьего-то медового месяца, поскольку Джин и Эден то и дело бросали друг на друга выразительные взгляды, когда они думали, что никто их не видит.

Шервин забрал мальчиков на задний двор рвать сорняки и собирать камни. Когда Хьюстон и Зак вернулись домой, он так устал, что забыл о своем гневе, а на завтра они с Яном уже договорились пойти играть в бейсбол с другими мальчиками из города, которых позвала Хьюстон."

"Когда она наконец забралась в кровать, выслушав предварительно от Пам три извинения и четыре благодарности, она была в совершенном изнеможении.

Она еще чувствовала себя усталой, когда спешила сесть на трамвай, пока не начался дождь.

Она была уже на углу Оперного Дома города Чандлера, когда разразилась гроза, грянул гром и на нее обрушились потоки воды; вдруг чья-то рука схватила ее и втащила в прилегающую аллею.

— Сейчас все сюда сбегутся, если ты не прекратишь орать, — сказал Кейн, зажимая ей рот ладонью. — Это всего лишь я, и мне надо переговорить с тобой — всего секундочку.

Хьюстон разглядывала его сквозь струи воды, стекавшие по ее лицу.

— Это то же самое место, где я тебя зажал в тот первый раз, помнишь? Я спросил тебя, почему ты за меня заступилась перед этой несносной бабой.