Лихие. Бригадир

Зойка шубу делала потрясающую. И именно в этом я имел возможность убедиться, помогая в утилизации остатков праздничного стола. Она добавляла туда одним слоем яблоки, и это придавало салату совершенно непривычный вкус. Моя мама так не делала.

— Ум-м! — закатил я глаза. — Вкусно как!

— Твоя вчера звонила! — тон Зойки стал довольно неприязненным. — А тебя дома не было.

— Моя⁈

— Елена. Знакомое имя?

— Когда звонила? — вскинулся я.

— Часов в десять вечера, — скривилась соседка.

— Не понял! Ты ревнуешь, что ли? — поднял я бровь.

— Да с чего бы это? — Зойка с грохотом сбросила кастрюлю в мойку. — Я замужем, между прочим.

— Тогда прекрати ревновать. И что она сказала? — спросил я.

— Да ничего, — пожала Зойка пухлыми плечами. — Курица какая-то испуганная. Тебя спросила, а потом трубку положила.

— Чёрт! — выругался я и бросился к телефону, который стоял в коридоре. Тумбочка, которая служила подставкой для этого дискового раритета, помнила еще Берию, и мы регулярно подсовывали под переднюю ножку кусок картона, иначе она опасно кренилась, словно желая самоубиться об пол отсутствующей у нее головой.

— Добрый день, — вежливо сказал я, набрав заветный номер. — Елену пригласите, пожалуйста.

— Молодой человек, — услышал я на том конце возмущенный голос. — Я же велела вам не звонить сюда!

— Меня зовут Сергей, — ответил я. — С кем я говорю?

— Виолетта Генриховна, — услышал я слегка растерянный голос. Понятно, откуда гонор такой. Понты у нас потомственные. И папа у нас первостатейный каблук.

— Елена звонила мне вчера, — сказал я.

— Леночка! Тебя! — услышал голос потенциальной, и уже сильно нелюбимой тещи. Она отняла трубку от уха, и я ее слышал еле-еле.

— Сережа! Приезжай! — донесся до меня плач в трубке.

"— Лена! Что ты делаешь! — услышал я глухой, далекий голос матери. — Мы же обратились в милицию! Прекрати! Он же бандит!

— Мама! — ледяным тоном ответила Лена, подавив всхлип. — Ты ничего не понимаешь! Они не помогут! Они больше никому и никогда не помогут! Жизнь поменялась! А ни ты, ни папа этого не замечаете!

— Ого! — удивился я. — А девочка-то с характером. И вполне неглупа. И теперь я понял, почему она работает продавцом.