Линия мести

Это твое право — ты можешь оставить свое прошлое в тайне, я хочу лишь знать одно: есть ли у меня хоть один шанс? Если ты обручена, помолвлена, если за пределами больницы у тебя есть человек, с которым тебя связывают близкие отношения, — я пойму, только скажи! Я не собираюсь отбивать тебя у другого, не собираюсь ломать твою жизнь. Единственное, что я хочу — это чтобы ты была счастлива. И я буду самым счастливым человеком, если ты будешь счастлива со мной. А если с другим — что ж, я приму это и больше не буду тебя беспокоить.

— Но неужели тебя не волнует, чем я занимаюсь в обычной жизни? — удивилась я. — Что, если моя профессия покажется тебе… немного странной?"

"— Ты меня заинтриговала, — улыбнулся Андрей. — Даже не могу представить, кем ты можешь работать, после таких слов… Но знаешь, мне абсолютно без разницы, чем ты занимаешься — можешь даже сказать, что ты занимаешься чем-то противозаконным. Представляешь, я даже не стану возмущаться, если вдруг ты признаешься, что являешься наемным убийцей или занимаешься сбытом наркотиков.

Конечно, необычно для такой девушки, которая зачитывается поэзией Есенина и мастерски обыгрывает меня в шахматы — но что поделаешь! Да, конечно, я постараюсь тебя отговорить от такой… гм… криминальной деятельности, но только потому, что опасаюсь за твою жизнь. Наверно, я сошел с ума, раз говорю тебе такую вещь: даже если ты вдруг скажешь, что убила с десяток человек, я не изменю своего отношения к тебе. Можешь думать обо мне что угодно, считать меня аморальным, безнравственным типом, но я готов принять абсолютно все, что касается тебя.

Он замолчал, я тоже сидела, не произнося ни звука. Да, странный вышел разговор. Андрей почти угадал, вот только выбрал неправильную сторону. Он предположил, что я играю против закона, тогда как на самом деле все наоборот. Я нахожусь по одну сторону с законом, только действую независимо от него, своими методами.

Но я по-прежнему молчала. Не могу точно сказать почему — раз Андрей только что заявил, что готов услышать любую правду, проще простого было бы прямо сказать ему: «Знаешь, Андрей, я телохранитель».

Не думаю, что он станет возмущаться — что, в конце концов, плохого в этой профессии? Но… пока я не могу сказать ему этого, ведь я не разгадала, кто убил Аню и как погибла Оля. А если один человек узнает правду, она автоматически станет известна другим людям. Таков закон — когда тайну знают двое, ее знают десятеро.