Линия мести

 — Что вы себе позволяете? Женя — не какая-то дамочка с розовыми мечтами, она телохранитель! И точка!»

Вот только почему этот самый автор вдруг сдался и «придумал» историю, о которой его просили читатели? Почему не настоял на своем, и несчастная Женя вынуждена изменить себе и превратиться… не знаю, в кого я превращаюсь. Я грешила на свое нынешнее состояние после ранения, на сотрясение мозга — вдруг у меня что-то произошло в голове, а Андрей оказался не в то время и не в том месте? Представляю, что сказала бы тетя Мила, если б узнала обо всем этом безобразии.

Наверняка бы посмеялась и заявила: «Вот видишь, Женечка, ты все-таки обычная женщина, зря себе все это надумала — я не хочу заводить семью, не хочу никаких связей… Это у тебя в голове сплошное „не хочу“, природу-то не обманешь! Скоро вот и о детках начнешь думать…»

А я не хочу, не хочу, не хочу! Верните все, как было, мне не нужна ваша обычная жизнь, не нужны мелочные слабости, я хочу быть собой, быть той, кем я сама себя сделала!

Но порой нас не спрашивают о том, что мы хотим или нет.

Порой происходит то, что нам не нужно, чего мы боимся, чего избегаем. Неужели это случилось со мной? Я не готова к этому, я не могу с этим жить!

Но… одновременно я не хочу, чтобы Андрей исчез из моей жизни. И не хочу, чтобы мы были «просто друзьями». Мне не нужна «просто дружба», мне нужно большее…

Внезапно пришло смс-сообщение. От Андрея.

Те три слова — настолько банальные, настолько предсказуемые и обычные, три слова, которые говорят постоянно в любимых тетушкой телесериалах, три слова, над которыми я всегда насмехалась и считала их дурацким сочетанием букв…

Эти три слова вдруг заставили мое сердце биться иначе.

Я никогда не забуду этой эсэмэски, никогда, никогда…

Глава 7

Снова я держала в руках исписанный крупным, по-детски круглым почерком листок бумаги в клеточку. Письмо занимало две страницы, и мне казалось, что я запомнила его наизусть. Каждое слово больно резало меня, словно острым ножом по живой ране, каждое слово отпечатывалось в памяти отвратительным клеймом.

Это было предсмертное письмо Оли, наверно, женщина написала его перед своей смертью. Она ведь все продумала, все решила — обвела вокруг пальца и меня, и Максима Григорьевича, который сделал все возможное, чтобы помочь ей. Наверняка он был уверен, что его уговоры подействовали, Оля решила начать новую жизнь — увы, без мужа.