Личный трофей опального генерала-2

А сейчас только и ждал, когда Александра окажется в его объятиях и чмокнет в нос. Погладит по голове и протянет весело: «Сережа-а». Никто и никогда не мог одним словом его заставить поглядеть на ситуацию с другой стороны.

— Зато у тебя появится больше свободного времени, — прошептала она чуть слышно. — Поедем мир смотреть. На Камчатку полетим и в Японию. Дом построим и собаку заведем…

От ее слов на душе потеплело, и Кирсанов улыбнулся радостно, представляя, как из Москвы поедет с женой и сыном на поезде во Владивосток.

— А ты меня не разлюбишь? — криво усмехнулся Бек, заезжая в деревню. И тут же расхохотался, услышав резкое «не надейся, Кирсанов!».

— Я уже близко, Санечка, — пробасил он, твердо веря, что если сейчас вытащит жену из лап неведомых убийц, то дальше все наладится.

«За звание и должность я, конечно, поборюсь. Хрен вам с редькой, господа, а не моя отставка», — рыкнул он про себя и, остановившись около знакомого кривого забора, перепрыгнул через невысокие покосившиеся воротца.

У себя в подвале Толик Меньшиков уже полчаса как прислушивался к голосам. Сначала радостно верещала в трубку хозяйка: «Я тебе говорю, едет она!», а потом, будто волна свежего ветра, ворвался совершенно новый голос. Нежный, чуть с хрипотцой.

«Жена Кирсанова пожаловала собственной персоной. Попалась птичка, — хмыкнул про себя Толик Меньшиков. — Значит, и свобода не за горами». Он почему-то представил, как генеральшу поместят к нему в камеру.

«А куда же еще, — почесал репу Толик. — Тут, наверное, и нет других таких помещений. Девчонка поплачет, а он, Меньшиков, станет ее утешать. А потом бравым орлом прилетит генерал. Всех затопчет, как кур петух, и освободит пленников».



«Надо только выучиться ждать, — пропел про себя Толик, — надо быть спокойным и упрямым…»"

"Он усмехнулся, понимая, что песня в нынешних условиях приобретает совершенно иной смысл. Наверху прямо над ним генеральша с кем-то тихо болтала по телефону.

«Вот же курица безмозглая! — досадливо выдохнул Меньшиков, стараясь уловить хоть обрывки разговора. Но так и не смог разобрать ни слова. — И зачем, спрашивается, запираться в туалете, чтобы потрепаться? — мысленно рассердился он. — Ты даже не ведаешь, девочка, что сейчас произойдет. Дадут ли тебе бутылкой по голове или просто засунут в подвал? Последние минуты свободы, — скривился он и уже хотел подать голос.