Лишняя. С изъяном

Все-таки комплимент был, решила я и возгордилась.

Глава 22

Хоть мы и поймали убийцу, удовлетворения я не испытывала. Что-то не складывалось во всей этой картине. Да, он был явно не в себе и убивал ради того, чтобы создать свои сюрреалистические картины, но каким местом в образ его жертвы вписывалась Хилли? Да, теперь я припоминаю, что волосы у неё были уложены в художественном беспорядке и руки мирно сложены на груди — не бывает так, когда человека душат, он обычно сопротивляется, а не лежит красиво. Но, кроме этого, что теоретически общего у принцессы в далеком от столицы пансионе и городских проституток?

Не говоря уже о том, что кто-то явно его навёл на мою комнату.

Скрежет ключа в двери разбудил меня. Надо же, после всей этой нервотрепки даже не заметила, как задремала. Я подняла голову с подлокотника дивана и как раз успела разглядеть озадаченное выражение лица жениха.

Дверь он вроде бы запирал, а когда уходил, в квартире никого не было.

— Твой замок открывается двумя шпильками.

— Если твоими шпильками — верю. Не знаю даже, есть ли что-то, что им не под силу.

Он медленно, тяжело стянул сапоги, в два шага преодолел расстояние до меня, сграбастал с дивана и прямо так, в ворохе юбок, угнездил себе на колени. Уткнулся носом куда-то в область шеи, где еще виднелись синяки в форме пальцев, и щекотно вздохнул.

— Ну как? — тихо спросила я. Переход на новый уровень отношений у нас произошёл как-то очень быстро и спонтанно.

— Молчит, — губы Броди щекотали мою шею, отвлекая от мыслей об убийце и расследовании. Так дело не пойдет. Я выпрямилась, чувствуя себя в безопасности в броне юбок и корсета.

— Не сбежит?

Броди покачал головой.

— Я приставил самых надежных людей и назначил не менее надежных сменщиков. Никто к нему не проберется.

— А если маги? — я нахмурилась. Жених тоже.

— Ты по-прежнему считаешь, что им управлял кто-то с правого берега? Но это бред! Кто мог приказать, даже подумать о том, чтобы убить принцессу?

— У тебя есть маги, которым ты доверяешь? — продолжила я упрямо гнуть свою линию.

"— Ты меня пугаешь, — Броди отвлёкся наконец от моей шеи и оценил серьезное выражение лица.