Лежи смирно, Девочка!

Я бьюсь, как могу в его руках, рычу, царапаюсь, кажется, даже укусила пару раз, но всё равно оказалась на мягком диване, привязанной к резной спинке и придавленная мужским телом, от которого веяло властностью и жестокостью.

Из всех сил дёрнула руки, но верёвки лишь крепче сжали запястья, причиняя обжигающую боль, вынудившую вскрикнуть. Насильник схватил меня за горло и вжал в диван, на краткий миг перекрывая доступ к кислороду, склонился к уху и очень проникновенно, до дрожи во всем теле прошептал:

- Лежи смирно, девочка.

Заметив, что я прекратила брыкаться, отпустил меня и пристально всмотрелся в глаза, стремительно наполняющиеся слезами. Я закусила нижнюю губу, пытаясь удержать этот бурный поток слёз, рвущийся из глубин. Я понимала, что ему нет дела до моих жалоб и желаний, а ещё я понимала, что не хочу быть слабой. В конце концов, именно за этим я сюда шла. Избавить себя от помолвки, так долго мучавшей меня обязательствами перед мужчиной, которого и не помню вовсе.

- Я очень надеюсь, что уже утром я увижу трупную бледность твоей кожи.

– Процедила сквозь зубы, на что мужчина отреагировал неоднозначной улыбкой и большим пальцем погладил мою нижнюю губу.

- Надежда умирает последней. – С присущей ему бархатной хрипотцой выдал мучитель и принялся пальцами бродить вдоль выреза моего платья, будь оно не ладно. – Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь: услуги оплачены - результат будет. И чем больше ты будешь препятствовать мне, тем сильнее будет дискомфорт.

- Чего?.

.

Пространство огласил громкий треск рвущейся ткани плотно обтягивающей мою грудь. На свободу высвободилось черное кружево, что готовилось именно для глаз этого мужчины. Собственно, Даймвиш лично выбирал мне портных, а они умели шить только нечто вульгарное, на мой взгляд, ибо я с трудом могла назвать полупрозрачную ткань данного комплекта «скрывающей самое интимное». В общем бельё было далеко не для невинной девушки.

Узрев кружева, мужчина глубоко вдохнул и прикрыл глаза, но лишь на одно мгновение, будто пытался взять себя в руки, чем вызвал в моей душе неясное волнение.

Его ладонь накрыла мою грудь, и я сорвалась, отчаянно пытаясь вырваться. Очередную нелепую попытку сорвать гаду развлечение встретили весьма жестко, пригвоздив ледяным взглядом. После чего треск ткани повторился и остатки платья сбросили на пол, оставляя меня лишь в черном нижнем белье.

Из моего горло рвались судорожные хрипы, ведь я была на грани истерики от страха.