Левиафан

Неужели в своей демонической горячке он понял об этой женщине нечто такое, что было недоступно другим? Охотница на ведьм? Или ведьма?

Пока Мэтью размышлял, Камилла развернулась и пошла дальше, но снова остановилась, не дойдя до лестницы, потому что на ее пути возникла еще одна фигура. Этой фигурой оказался Хадсон Грейтхауз. Вероятно, он шел к Мэтью, чье нынешнее пристанище — не очень большое, но все же больше, чем его жилище в Нью-Йорке, — находилось как раз рядом с лестницей."

"Камилла приблизилась к Хадсону. Она была с ним практически одного роста, хотя Великий, разумеется, превосходил ее в габаритах.

— Кто эта печальная особа? — усмехнулась Камилла, обратившись к Мэтью.

— Мой друг Хадсон.

Камилла некоторое время молча смотрела в лицо Грейтхауза, а затем махнула свободной рукой из стороны в сторону перед своим носом.

— Вы что, никогда не моетесь? — спросила она и поспешила пройти мимо него.

— Кто это, черт возьми, был? — спросил Хадсон, когда женщина исчезла из виду.

— Охотница на ведьм.

Или ведьма, — снова подумал Мэтью.

— Кто?

— Неважно. Я расскажу тебе позже.

Мэтью пошел за Камиллой, чтобы проводить ее и Сантьяго, однако его остановил голос Хадсона, в котором впервые с момента приезда сюда прозвучало чуть больше силы.

— Мэтью!

— Да?

Хадсон подошел к нему и посмотрел туда, где скрылась Камилла.

— Может быть… я должен привести себя в порядок. Как ты думаешь?

— Я думаю, что да, — ответил Мэтью, побоявшись спугнуть мимолетное вдохновение друга.

— Ты… можешь принести мне мыло? Я имею в виду… когда сможешь. И… — рука Хадсона поднялась и коснулась его спутанной бороды. — Может… ножницы и бритву?

— Можешь воспользоваться моими, — ответил Мэтью. — Я принесу их тебе, — он начал спускаться вслед за Камиллой Эспазиель к губернаторской карете и на полпути к подножию лестницы понял, что, кем бы она ни была — охотницей на ведьм или ведьмой, — эта женщина уже наложила заклятие на Хадсона, и оно вполне могло быть достаточно сильным, чтобы спасти жизнь его друга.

Глава четвертая

Попав на Сардинию, Мэтью вскоре узнал, что здесь водятся дикие кабаны, и не удивился, увидев на ужине губернатора Сантьяго серебряное блюдо с жареным кабаньим мясом. Мясо было почти почерневшим и подавалось с различными соусами.