Левиафан

— И какую же грязную работу я должен для вас сделать?

— Сначала вы приведете себя в порядок, — покривился Сантьяго. — И ты тоже, Корбетт. Я не потерплю, чтобы в моей столовой пахло немытыми англичанами.

— В вашей столовой? — Мэтью пришел в ужас. — О чем вы?

— Я о том, что в семь часов за тобой и Блэком приедет моя карета и отвезет вас на ужин ко мне и сеньорите Эспазиель, а также… к вице-королю де Кастро. Вот, — Сантьяго достал из кармана часы и протянул их Мэтью. — Ровно в семь, как вы, англичане, любите говорить.

— Я? Поужинать с Блэком? Вы, верно, с ума сошли!

— Попридержи язык, Корбетт. Я считаю тебя гостем в своем городе. Мне нравились наши партии в шахматы, но не зазнавайся. И делай то, что тебе говорят. Это понятно?

Мэтью не стал спорить. Что бы тут ни происходило, на игру это походило меньше всего. Затевалось настоящее дело, и очень серьезное.

— Ужин с высокопоставленными чиновниками? — фыркнул Блэк. — Мы с Доминусом будем в восторге!

Мэтью не смог удержаться и спросил:

— А где сейчас Доминус?

— Стоит прямо за вашими спинами, конечно.

Сантьяго развернулся, но ни Мэтью, ни Камилла не клюнули на эту грязную наживку. Губернатор выдохнул облачко пара и поправил сюртук на плечах, который немного съехал из-за его резкого движения.

— В семь часов, — сказал он Мэтью и вышел из камеры, громко стуча каблуками.

Камилла подняла к книгу, и рука Блэка зависла в воздухе. Он желал прикоснуться то ли к дьявольскому фолианту, то ли к плоти охотницы на ведьм.

— Вы читали ее? — благоговейно прошептал Блэк.

— Несколько раз.

— Понимаю. У нас с вами много общего, не так ли, сестра? — Его заостренные зубы блеснули в свете лампы.

— Нам пора, — сказала Камилла и вышла.

Мэтью попятился от Блэка, который, наконец-то, встал, чтобы собрать упавшие кольца. Мэтью притворил за собой дверь и поспешил нагнать Камиллу.

— Теперь вы понимаете, что я имел в виду? — спросил он, когда они поравнялись и вместе пошли по изгибающемуся коридору к лестнице, по которой уже успел спуститься Сантьяго.

Камилла остановилась, и Мэтью тоже замер. Увидев насмешливую улыбку на ее губах, он оторопел.

— Безумен? — переспросила она, погладив потрескавшийся переплет книги. — Молодой человек, прежде чем Блэк упомянул своего господина, у меня по спине побежали мурашки. Позади нас действительно что-то стояло.

Вопрос, не сошла ли она с ума, застрял у Мэтью в горле. Блэк назвал ее сестрой.