Левиафан

Мэтью подобрал брошенный Хадсоном деревянный меч и глубоко вздохнул от разочарования. Он убрал тренировочное оружие обратно в ведро, потому что ясно понял, что на сегодня занятие закончено. Когда он снова повернулся к другу, то застал его с опущенным в землю взглядом.

— Что я могу еще сделать, чтобы вернуть человека, которым ты когда-то был? — отчаянно спросил Мэтью. — Физически ты уже восстановился. И, полагаю, ты прекрасно понимаешь, что должен был остановить Фалькенберга. Ты поступил правильно. Да, это было ужасно, но правильно.

Хадсон молчал, и Мэтью подумал, что он игнорирует его, однако тут же понял, что, продолжая смотреть в землю, друг все-таки что-то произносит. Прислушавшись, он услышал:

— Убейте их всех…

— Что? — переспросил Мэтью, чувствуя, как по его спине пробегает холодок.

— Убейте их всех, — повторил Хадсон тем же хриплым голосом.

— Что все это значит?

Теперь Хадсон посмотрел на Мэтью, но взгляд словно проходил сквозь него. Похоже, он не собирался объяснять свое странное изречение.

— Это значит, — сказал некогда великий человек, — что я — ложь."

"Мэтью понятия не имел, о чем говорит Хадсон. У него что, жар? Следующая ужасная мысль поразила Мэтью: «Он что, сходит с ума?». А ведь он и вправду был в ужасном состоянии, когда его положили на носилки и унесли с Голгофы. Здесь, в лазарете Альгеро мало что изменилось.

— Корбетт! — крикнул кто-то из туннеля, ведущего во внутренний двор.

Мэтью узнал этот голос и испанский акцент. Он повернулся к капитану Изану Андрадо — тому самому солдату, который в тот первый день принес Сантьяго проклятую книгу.

— Сантьяго, — сказал капитан и, жестом пригласив Мэтью следовать за ним, окинув обоих мужчин холодным серым взглядом.

— Сантьяго хочет меня видеть? — спросил Мэтью.

Капитан Андрадо просто развернулся и направился по туннелю в обратную сторону, но остановился, чтобы подождать Мэтью под аркой у входа.

— Меня вызвал губернатор, — сказал Мэтью Хадсону, чьи чувства к испанцам были такими же, как у Андрадо к англичанам. — Послушай меня. Когда я вернусь, мы с тобой поговорим. Хорошо?

— Как хочешь, — вяло ответил Хадсон.

Мэтью понял, что ему нужно уйти от друга, пока он сам не сошел с ума.