Левиафан

Услышь меня, тот, кого боятся ветры. Услышь меня и подчини мне свои силы. Я призываю тебя. Я взываю к ужасному и невидимому богу, который обитает в пустом месте духа. Я взываю к тебе. Я взываю к тебе, твое истинное имя Асмодей, могущественный и бесполый. Услышь меня и подчини мне свои силы. Я взываю к тебе.

Ничего не произошло. Мэтью подумал, что либо Асмодей не впечатлился пламенностью его речи, либо, как и другие существа из ада, он возлежал на своем ложе из лавы или десяти тысяч печей и попросту не желал отвлекаться от размышлений о том, как завоевать небесные чертоги.

Минута… другая…

Ничего.

— Оно не настоящее, — заключил Профессор, издав резкий смешок. — Оно никогда не было настоящим!

— Оно настоящее! — упрямо воскликнул Марс. — Произнеси еще раз! Ты…

— Ох…

Приглушенный выдох вырвался из груди Мэтью Корбетта.

Свет фонаря поглощался темнотой зеркала способом, которому не находилось ни логического объяснения, ни даже достойного описания. Но Мэтью увидел, как что-то пошевелилось на поверхности зеркала.

— Оно двигалось! — Марс вышел вперед. — Оно двигалось! Я видел!

— Нет, не двигалось, — запротестовал Мэтью. — Это невозможно."

"Но он знал, что лжет и Марсу, и самому себе.

— Повтори еще раз! — приказал Марс. — Ну же! Давай снова!

Профессор Фэлл покачал головой, потому что возмущение зеркала теперь и впрямь было похоже на рябь на поверхности воды.

Когда он заговорил снова, его голос зазвучал приглушено, как будто он был свидетелем появления самого странного и увлекательного морского организма на свете.

— В этом нет необходимости, — сказал он.

Мэтью сошел с ума или он действительно видел, как в миазмах появляется какая-то фигура? Поверхность зеркала вздулась, будто что-то чудовищное собиралось вот-вот вырваться наружу.

Он больше не мог этого выносить.

— Профессор! — закричал он. — Разбейте его!

Фэлл просто уставился на зеркало, и Мэтью осознал, что этот человек — некогда ученый, сошедший с правильной тропы, — был потрясен и полностью поглощен этим зрелищем.

— Разбейте его! — взмолился Мэтью. — Профессор! Пожалуйста!

Поверхность зеркала извивалась, как змеиное гнездо. Что бы ни выходило наружу, это невозможно было остановить, если только…

— Боже мой! — внезапно воскликнул Фэлл.