Левиафан

Мэтью хотел спросить Фэлла, почему он решил вернуться, но пока ему оставалось только сосредоточиться на управлении каретой и обгонять другие более медленные повозки и пешеходов, которые переходили улицы.

По дороге на паром пожилая женщина, которой пришлось поспешно перебегать дорогу перед ними, бросила недоеденное яблоко в обидчиков, и оно ударилось о борт кареты рядом с Профессором.

Когда они подоспели к пирсу парома, Мэтью с огорчением увидел, что огни мигают примерно в середине залива. Он приближался или удалялся? Из-за усиливающегося ветра вода вздыбилась белыми бурунами и пеной, и казалось, что парому приходится нелегко: паруса то надувались, то хлопали.

— Он приближается, — заметил Фэлл. — Но сможет ли он совершить еще один рейс или нет…

— Мы это выясним.

Мэтью достал мешочек с золотыми монетами Менегетти и сел, ожидая, пока фонари и судно приблизятся к причалу. Трое всадников и повозка с тюками сена высадились на берег. Все, включая лошадей, выглядели озадаченными. Увидев Мэтью и Профессора в карете, длиннобородый капитан замахал руками и крикнул, перекрикивая ветер:

— Niente più! Niente più![50] — что явно означало «больше никаких переправ».

Он передумал, когда увидел блеск золотой монеты, которую предлагал Мэтью.

Niente più.

Он взял двоих.

Мэтью направил упряжку, которая по понятным причинам не хотела ехать, на качающийся паром. Колеса кареты были привязаны к колышкам, прибитым к фальшбортам по правому и левому борту, канаты были сброшены, потому что молодой англичанин и мулат с янтарными глазами были единственными дураками в этом последнем путешествии.

Паруса поймали сильный, но непостоянный ветер, и Профессор Фэлл вцепился в поручень побелевшими от напряжения пальцами. Когда пена хлынула через нос парома, судно накренилось, повернулось, накренилось снова, вздыбилось и закачалось. Лошади с трудом удерживали равновесие, а капитан с длинной бородой, который считал себя повелителем волн и теперь был богаче царя Мидаса, стоял у штурвала и распевал какую-то итальянскую морскую песенку.

Мэтью сунул руку в карман и сжал черный ключ.

Скоро. Уже скоро.

Глава двадцать третья

— Колонии? Я много о них слышал. Я бы с удовольствием их посетил, но долгие морские путешествия — не моя стихия. Или как бы вы, англичане, сказали? Не моя чашка чая?

— Ненавижу чай, — буркнул Хадсон.

— Похоже, ты и дорогое вино не жалуешь. — Марс Скараманга кивнул через стол на полный серебряный кубок, стоявший рядом с обеденной тарелкой Хадсона.