Лиат душа Эсхейма

И как бы для меня это ни было странно, тишина и близкое соседство нас обоих успокоило.

По крайней мере, мужчина спустя полчаса молчания поднялся с кровати, сказав, что мне нужен отдых, улёгся не раздеваясь на свою и через пару минут засопел. А вот у меня сна не было ни в одном глазу, я так и провалялась поперёк кровати до самого рассвета, раздираемая давно забытыми ощущениями и мыслями, которые так усердно столько лет гнала от себя прочь.

Утром выглядела чуть получше вурдалака, но всклокоченные волосы, припухшее лицо и залёгшие под глазами тени не напугали мужа, он лишь укоризненно покачал головой и распорядился подать отвар и плотный завтрак для нас обоих.

Спорить не стала, решив поменьше реагировать на маниакальную заботу мужчины (в конце концов, на то были веские причины) и принимать его таким, как есть. Вообще, я тоже не без тараканов, а бессонная ночь и самокопание подтвердили мои опасения. Я боюсь сблизиться с человеком. Смерть мужа, бесконечные дни и ночи, проведённые в одиночестве, всё же дали о себе знать.

Конечно же, моя задумчивость и притихший вид перепугали мнительного мужа, отчего я опять почувствовала себя виноватой и позорно разрыдалась.

– Лиат… что с тобой? Тебе плохо? Больно? – тут же всполошился мужчина, подрываясь с кресла так, что довольно тяжёлая махина была отшвырнута на добрых два метра. Рейнир коршуном навис надо мной, боясь прикоснуться.

– Сломаешь, – сквозь плач пробурчала, быстро вытирая слёзы, бегущие так, словно кто-то открыл вентиль и забыл про него. Однако пара минут судорожных вдохов привели меня в чувство, и я поспешила проговорить, – это так, просто с беременными бывает… не переживай.

– Лиат, позволь мне тебя обнять…

– Конечно, в твою белую хлопковую рубаху куда приятнее рыдать, нежели в эту шелковую тряпочку, – шмыгнула носом, тотчас уткнувшись в грудь мужчины, и приглушённо пробормотала, – Рейнир, я просто не выспалась, правда, всё в порядке. Если замечу, что что-то не так, обязательно тебе расскажу.

– Обещаешь?

– Да, но ты не уходи, я ещё не закончила, – сквозь слёзы хихикнула, вцепившись в рукава мужниной рубахи, и продолжила подвывать.