Лиат душа Эсхейма

– Разве у нас с тобой её не было?! – деланно удивилась, с трудом сдержав вырывающиеся ругательства.

– В одной постели, – уточнил гад, предвкушающе скалясь.

– Ночь? Одна? – переспросила, пристально посмотрев на мужчину, надеясь усовестить его, но и это оказалось бесполезным.

– Одна ночь.

– Хорошо, – неожиданно для мужа согласилась и быстро отвернулась, чтобы Рейнир не успел увидеть расползающуюся на моём лице довольную улыбку.

– Сегодняшнюю ночь, – поспешил дополнить мужчина.

– Поздно, лорд Рейнир, соглашение вступило в силу.

Ночь – так ночь, вы дату предварительно не оговорили, значит, она произойдёт, когда мне это будет удобно! – произнесла, тщательно проговаривая каждое слово и тут же обращаясь к хихикающим и ошеломлённым подругам, – Марен, скажи Ульфу, что лорд Рейнир приказал заводить в казарму разбойников по одному. Бергит, ты сообщи Арену, пусть присоединяется, но прежде людей успокоит, казни пока не планируются… Что ж, лорд Рейнир, идёмте… проведём допрос с пристрастием.

Глава 30

Допрос затянулся… сначала все горе-разбойники заикались при виде коннетабля, а после ушли в несознанку.

И знать ничего не знают, не было их там, и вообще заблудились, спасибо лорду Рейниру – вывел бедняг из леса дремучего. Радует, что навык ведения следствия и опыт «бесед» с ещё более крепкими и упёртыми головорезами у меня не позабылся. Так что спустя десять минут каждый щебетал как крикливая пташка на заре, зазывающая пару на адюльтер.

В итоге из тридцати двух лесных жителей оказалось десять местных парней, которые не хотели вступать под знамёна Гуннара и ничего лучше не придумали, как податься в грабители, не предупредив при этом жён и матерей.

Двенадцать – из отряда саранчей, у которых были более высокие оправдания своему поступку: нежелание выступать против своих же. Ещё шестеро приблудились из соседних земель: отправились на поиски лучшей жизни, ну и задержались в лесу, надеясь на лёгкую добычу и быстрое богатство. Эти за три-пять месяцев скитаний под сенью лесов и сна на мягком мху единственное, что дурное натворили, так это из соседней деревни козу угнали и с голодухи наелись до колик в животе. Дурней этих я решила отпустить, но прежде чтобы каждый дал клятву, что зла в Эсхейме творить не будет.

Клятву дали все, даже те, что от саранчи отбились. Возвращаться им было некуда, а мне рабочих мужских рук не хватало. Поэтому поручила Арену разместить пришлых в пустых домах, вроде бы те в городе имелись.