Летний дворец

На лице Лорена свет и тени играли в прятки, создавая затейливые узоры.

— Он не позволил никому вмешаться. Он считал это справедливым — поединок двух принцев. Один на один.

— Да.

— К тому времени он был утомлён. Он сражался уже в течение нескольких часов. Но тот, с кем он бился — нет. Бой при Марласе возглавлял Кастор. Дамианос оставался в арьергарде, чтобы защищать короля. Он прискакал из-за линии фронта.

— Да.

— Он был благороден, и когда он пролил первую кровь, он дал Дамианосу время, чтобы подняться.

Он не позволил никому вмешаться. Он считал… он считал, что это правильно. Он отступил назад и позволил мне подобрать мой меч. Я не знал, что делать. Прошло два года с тех пор, как кто-либо выбивал у меня оружие из рук. Когда мы возобновили сражение, он заставил меня отступить. Я не знаю, почему он срезал так сильно влево. Это была его единственная ошибка. Я понадеялся, что это не уловка, и в момент, когда он не мог успеть вернуться в позицию, я убил его. Я убил его.

— Зачем? — спросил Лорен тихо.

Это прозвучало как вздох, по-детски наивный вопрос, на который не могло быть ответа. Солнце над ними палило нещадно. Дэймен вдруг осознал, что не может оторвать взгляда от Лорена. Он думал об отце и матери, об Огюсте, Касторе. Затем Лорен снова заговорил:

— В ночь, когда ты рассказал мне об этом месте, я впервые задумался о будущем. Я думал о том, чтобы приехать сюда. Я думал о том… чтобы быть с тобой. То, что ты это предложил, многое значило для меня. То, что было между нами на пути в Иос, уже было больше, чем я… на суде я думал, что это всё, конец.

Я думал, что готов. А потом явился ты.

— На случай, если ты нуждался во мне, — сказал Дэймен.

— Я думал, что потерял всё, и обрёл тебя, и я всё равно мог ещё заключить сделку, если бы не знал, что и для тебя всё это так же.

Это было так схоже с его собственными мыслями — всё, что он знал, к чему привык, ушло, но вот это, нечто прекрасное и светлое, было прямо здесь, на своём законном месте.

Он не понял, каково было Лорену, пока сам не ощутил того же.

Ему хотелось поговорить о своем брате, хоть немного, потому что они приходили сюда вместе детьми — вернее, Дэймен был ребёнком, а Кастор уже юношей. Кастор таскал его на закорках, плавал с ним, учил борцовским приёмам. Кастор добыл ему однажды раковину со дна морского. Дэймен сказал:

— Он убил бы нас обоих.

— Он был твоим братом, — возразил Лорен.

Он почувствовал, как эти слова тронули те самые струны в нём.