Летчик и ведьма

И с Катькой — женой. Хотя Машка ей наверняка сказала.

Встреча прошла в режиме натянутой струны. Интересно было увидеть всех через пять лет, но почему-то я страшно боялся, что кто-то заговорит о Марго. Глупо, нелогично, но новость о том, что она лежит на сохранении, словно сорвала корку с поджившей раны. Я не был уверен, что смогу изображать безразличие, услышав о ней. И не хотел, чтобы Катька это заметила. Тема Марго у нас была табу."

"Но о ней даже не вспомнили. Зато интерес вызвали слова Евгеши о том, что Мирский, походу, собрался жениться.

Эх, Маша, Маша, мы снова с тобой в одном клубе. И у тебя кто-то есть, и у меня, а на самом деле… живем дальше. Как можем.

После той встречи прошло четыре месяца, Машка позвонила поздравить меня с днем рождения. Я как раз уходил в рейс, ехал в Пулково, можно было разговаривать без оглядки, не услышит ли Катька.

— Как там Марго, родила? — спросил небрежно, словно между прочим.

— Нет, Кеш, — после секундной заминки ответила Машка.

— Снова?

— Уже четвертый раз. Там… проблемы. Ни причину выяснить, ни вылечить не могут.

По идее, я должен был вздохнуть с облегчением — но нет. Было дико жаль ее. Радовало лишь одно — если, конечно, тут уместно слово «радовало». Лишь то, что это не смертельно. Ревновал ли я ее к мужу? Нет, это было бы глупо. Искренне хотелось, чтобы она была счастлива. Раз невозможно со мной — пусть с кем-то другим. Но если и это невозможно, главное — чтобы была жива.

Я не назвал бы себя религиозным, не ходил в церковь, но в небе — как на войне. Когда ты отдаешь себя на волю стихии, невозможно не верить. Невозможно не обращаться за помощью к невидимым силам. Каждый вечер я молился — как мог, своими словами. Не только о себе и близких, но и о ней — о Марго.

Глава 10

Марго

Раньше в моей жизни было много чего. Может, иногда даже через край. В какой момент все свелось к воспроизводству? После первого выкидыша? Или после второго? Я и не заметила, как фокус четко сместился в одну точку: на возможность родить ребенка.

Он не упрекал, нет. Расстраивался, утешал, но я чувствовала этот фон: «Эх, Рита, Рита, даже родить не можешь».

После третьего выкидыша я сказала открыто, что больше и пробовать не хочу.