Лэрн. На улицах (СИ)

— Не стреляйте! Я заплачу любые деньги! Кто бы вас не послал — вопрос можно решить.

Слегка пошатываюсь, прохожу пару комнат, стены которых увешаны картинами и остановившись в очередном большом проёме, с удивлением вижу лицо с пухлыми щеками, которые сейчас изрядно трясутся. Маркиз Столькен собственной персоной. Толстяк тоже меня узнаёт, изрядно этому изумившись.

— Ты? Но…как? И зачем?

От беседы с аристократом я бы и сам не отказался, но в воздухе уже чётко ощущается запах дыма — придётся отложить её на потом.

— Свяжи его и заткни рот.

Аристократ смотрит на меня безумными глазами, явно пытаясь сопоставить в своей голове какие-то факты. По-моему, даже не обращает внимания, что Эмили надёжно пеленует его, используя в качестве пут его же пиджак, разорванный на лоскуты. Остатки забивает в глотку, используя как кляп.

Вот с огнём всё оказывается не так просто — алхимический состав, которым начинены пули, действительно не потушить подручными средствами. Поэтому, гасим только пламя вокруг очага возгорания, дожидаясь пока смесь прогорит сама по себе.

Связанного маркиза механоид перетаскивает в кладовую. Там же меняет ткань на настоящую верёвку, моток которой откуда-то приносит. Теперь полный мужчина похож на жертву паука — затянут в верёвочный кокон, из которого ему точно не выбраться самому.

Гарантировав отсутствие проблем с его стороны, собираюсь осмотреть дом, но быстро понимаю, что слишком слаб. Потеря крови, два сеанса траха подряд и недавняя схватка полностью выжали ресурсы организма. В итоге останавливаемся в одной из гостиных, где я опускаюсь на диван, а Эмили куда-то уходит, быстро вернувшись с тарелкой на которой лежит целая птица, бутылкой вина и двумя бокалами.

Удивлённо глядя на бокалы, не удерживаюсь от вопроса.

— Алкоголь на тебя тоже действует?

Всаживающая штопор в пробку девушка, робко усмехается.

— Мои процессы жизнедеятельности почти такие же, как у людей. Фарфор был базовым материалом, но ты сам видел, что из него сделал Эммер. Плоть, кровь, подобие костей. Кожа местами тоже похожа на человеческую. Если бы он захотел, мог сделать нас совсем неотличимыми от людей.

Вытащив пробку, мрачно добавляет.

— Но ему было важно наше отличие.