Лекарь

Вот такой пациент и приехал к Никите, причём сам, на санях. Кое-как приковыляв в кабинет, он упал на лавку.

— Лекарь, выручай! Пальцы на ногах болят — сил нет, едва до утра дотерпел.

Ванюшка помог болящему снять валенки, размотал портянки и отшатнулся в ужасе. Пальцы ног были чёрные, как будто обугленные.

— Как же ты так ухитрился, купец?

— С обозом к Москве, домой, из Суздаля возвращался. Буран метёт, мороз крепкий. Заплутали немного — путь-то санный замело. Замерзать стали, деревья принялись рубить, костры жечь.

Вроде до утра кое-как дожили. А домой вчера приехал, разделся, согрелся, горяченького поел, попил. А ночью криком кричал, так болят, как будто грызёт их зверь невидимый.

— Плохо дело, купец. Как звать-то тебя?

— Герасим.

— Пальцы отрезать придётся.

— Да ни в жизнь! Как же я без пальцев? Кто меня кормить будет?

— Жить без пальцев будешь, и ходить тоже. А если ничего не делать, обе ноги пропадут. Омертвели пальцы-то; гниль вверх пойдёт — придётся по колени ноги отнимать.

Купца прошибла слеза. Потом он в ярости сорвал шапку и швырнул её на пол:

— Вот жизнь проклятая! Куда ни кинь — всюду клин! Режь!

Ему тут же дали наркоз и удалили по четыре пальца на каждой стопе. Большие пальцы удалось сохранить — они самые главные, опорные.

Отойдя от эфира, купец сначала матерился, как последний разбойник. Потом пришёл в себя и первым делом посмотрел на ноги.

— Слава богу, целы!

— Целы, Герасим! И даже по большому пальцу на каждой стопе удалось сохранить.

Плясать не будешь, но ходить — вполне. Полежишь у меня неделю, а то и дней десять — мази поприкладываем, перевязки поделаем.

— А лошадь как же? Она же у лекарни стоит! Замёрзнет, да и кормить надо.

— Что же ты сам приехал, без родни?

— Одни бабы дома. Мать-старуха, жена да три дочки. Кому ехать?

— Тогда сказывай помощнику моему, где живёшь — он лошадь домой вернет. Жалко животину!

Купец объяснил, как к нему добраться.

— На Варварке — там церковь на углу, третий дом по правую руку.

Спросишь дом купца Яхонтова — меня там каждая собака знает. Только пусть он не говорит моим, что пальцы отрезали, пусть скажет — лечится, мол. А то день и ночь выть будут. Придёт время — сам вернусь, на ногах.

— Как изволишь. Ваня, всё понял?

— Как не понять? Так я поехал?

— Давай.

А через час пришёл к Никите ещё один обмороженный — на этот раз служивый. Этот верхом ехал, поморозил левую ногу — с той стороны ветер дул, а у него на ногах сапоги.