Лепила

Проникающее ножевое. Бомжи распивали – видно по следам и вещдокам. При убитом были документы… – Володя сделал паузу, – это не кто иной, как Шаронов Григорий Васильевич, освободившийся сегодняшним утром из местного КПЗ.

– Кто это? – Левашов начинал терять терпение.

– Это наш старый знакомый – Ключ.

Глава 21

Мы вышли из кабинета вместе с Володей. На его лице светилась хищная улыбка, он был похож на охотничьего пса, взявшего след и теперь старавшегося не потерять его в суете и запахах городской жизни. Это была его стихия.

– Кто-то нашего Ключика убрал, – майор пытался рассуждать вслух, так, чтобы и я невольно включился в разговор.

– Почему ты так думаешь? – Мой первый вопрос мог показаться дежурным, но звучал к месту.

– Смотри сам: человек только что выходит из КПЗ, решает отметить это событие, приглашает или – нет, скорее, попадает в поле зрения своих закадычных дружков, они решают выпить за встречу, закупаются, прячутся в укромном месте…

– И тут кто-то из них бьет Ключа ножом.

– …Возможно, и так.

– Ты думаешь, это связано с запиской и несостоявшейся поездкой на остров?

– На сто процентов не уверен, но такую версию не исключаю. Даже выдвигаю ее в качестве основной… Ну а как ты? Как прошло боевое крещение?

– Нормально, как видишь. Мы теперь с Гуру почти друзья: встречаемся, беседы ведем. Но вопросов только прибывает. Загадка на загадке.

– Молодец. Личный контакт – первое дело. Действуй, а я, извини, спешу. Надо дело оформлять, свидетелей опрашивать. Расскажешь подробно потом. Пока. На связи.

Коновалов прыгнул в поджидавшую его машину, резко рванул с места и скрылся за поворотом.

Я посмотрел на часы – было еще не поздно. Как раз то время, когда в воздухе сгущается тревожное ожидание. Вечерние сумерки собираются совершить свой привычный ритуал: растянуть над городом серый покров, погрузить дома в бесцветный вязкий сон.

Так или иначе, размышлял я, а дело принимает серьезный оборот.