Лекарство для разбитого сердца

Энцо не удивился, что она последовала за ним после того, как он сказал, что заберет Саймона. Наверняка пришла, чтобы помешать ему.

Что ж, пусть попробует.

Матильда глянула на мужа, а потом перевела взгляд на Энцо.

– Ты сказал ему, не так ли? – гневно сверкнув глазами, спросила она. – Ты сказал моему мужу, что…

– Кто-то должен был сделать это, – зло отрезал Энцо.

– Тебе не следовало вмешиваться.

– Я отец Саймона. – Он произнес эти слова с определенным удовольствием. – Так что я имею полное право вмешаться. И, кроме того, я здесь в гостях и проявляю вежливость, известив хозяина дома о том, что завтра утром я увезу Саймона с собой в Италию.

Она потрясенно посмотрела на него, а потом на ее лице отразилось что-то похожее на боль, ранившую его самого. Но он тут же взял себя в руки, решив, что она не заслуживает его снисхождения или сострадания.

Отец всегда твердил ему, что такие чувства, как отзывчивость, королю без надобности. Они делают мужчину слабым, опустошают его. Безжалостность, сила и хладнокровная решимость намного превосходят их.

Конечно, отца нельзя было назвать хорошим примером для подражания, если учесть, как его собственная безжалостность чуть не ввергла их государство в нищету и сделала несчастной его жену. Но когда жизнь вынуждает идти по тому же пути, следует прислушиваться к любым советам. Вот этот, например, помог Энцо превратить его компанию в одну из самых успешных в мире, и он не видел причин менять свой подход.

Даже ради того, чтобы не причинить боль этой женщине.

– Нет, – вскинулась Матильда. – Ты не заберешь Саймона.

– По-твоему, нет? – Он глянул на нее сверху вниз, стараясь не обращать внимания на волнение, вызванное брошенным ею вызовом. – Ну, это мы еще посмотрим.

– Я не позволю.

Энцо не припоминал, чтобы она вела себя так решительно там, на острове. И сопротивление, которое она оказывала сейчас, казалось ему невероятно возбуждающим. Ему хотелось сразиться с ней, надавить на нее, чтобы увидеть, из чего она сделана на самом деле.

Теперь в ней проглядывалась сила, которой он не видел в ней раньше, и проблески железной решимости, такой же как у него самого.

Но, с другой стороны, она ведь защищала своего ребенка.

Энцо одобрил бы ее поведение, не будь он тем, от кого она защищала Саймона.

– Думаешь, сможешь остановить меня?

– Думаю, что отрывать ребенка от единственного дома, который у него когда-либо был, настоящее преступление. Так что, да, черт подери, я не дам тебе забрать его.