Лекарь

Лешка стоял рядом, провожая.

— Удачи, Анечка. Пожалуйста, останься жива.

Я промолчала. Что проку в том, что тело еще ходит и говорит. Душа умерла в тот день, когда…

Лешка, кажется, хотел сказать что-то еще — и упал, зажимая рукой рану на шее. Я рухнула рядом, торопливо оглядываясь. Без толку. Еще один выстрел — водитель вывалился из машины, замер на земле в нелепой позе.

Снайпер!

Из дома уже выбежали солдаты, в несколько рук затащили командира под защиту стен. Я вскочила, выхватила из машины аптечку, метнулась следом.

Пуля щелкнула о кирпич в паре сантиметров от головы. Повезло.

Лешка лежал на полу, кто-то суетился рядом, пытался зажать рану. Тщетно. Ярко-алая кровь лилась потоком, пропитывала гимнастерку. Я оттолкнула помощников, на ходу доставая из аптечки жгут.

— С ума сошла? — заорали на меня. — Кто ж на шею…

Я мельком глянула на умника — тот заткнулся на полуслове. Лешка еще был в сознании. Я закинула его руку на голову, чтобы жгут прошел через плечо. Быстрее…

Белобрысый мальчишка, который когда-то провожал из школы, нес портфель.

Последний человек, которому не все равно, есть ли я на свете. Мне самой было все равно, а ему — нет. Не позволить ему умереть. А потом — пойти и разобраться с «коллегой».

Я развязала вещмешок, вытряхнула содержимое прямо на пол, лихорадочно разбрасывая вещи. Где-то он валялся… сама не знаю, зачем я всюду таскала с собой скальпель, который был в руках у Андрея в тот день.

Вот он!

Стерилизовать времени не было. Положила ладонь на лоб командиру, мысленно приказала — спи.

Он послушно закрыл глаза. Разорвала ворот гимнастерки, освобождая пространство. Полцарства за ассистента с инструментами и хороший свет. Ну, да чего нет, того нет…

Пуля прошла по касательной, разорвав артерию и мышцы вокруг. Но внутренние органы и позвоночник целы — уже хорошо. Аккуратно иссечь поврежденные ткани. А теперь — собственно, работа лекаря — аккуратно зарастить очищенную рану. Сосуды, мышцы слой за слоем, кожу…

Тонкий розовый шрам казался неестественно бледным рядом с засыхающей кровью.

Я тяжело поднялась с колен, машинально вытирая руки какой-то поднятой пола тряпкой — кажется, это что-то из моих вещей. Солдаты немедленно оттерли в сторону — каждый хотел лично убедиться в «чуде». Я бросила испачканную ткань. Все равно оттереть руки дочиста не получится — кровь засохла под ногтями, в складках кожи. Плевать. Подхватила с полу свою винтовку, шагнула на улицу. Я найду эту тварь."

"Лекарь чувствует чужую боль. И чужое тело.