Лекарь

 — Как командир, я обязан проявлять заботу. В том числе о благе подчиненных. И о благе государства, как это ни глупо звучит. Особенно о благе государства. Потому что солдат — море. И таких как я — двенадцать на дюжину. А таких как ты — единицы. Тех, кто может покойника вытащить с того света.

— Из клинической смерти, — машинально поправила я. — Это любой врач может. Реанимация называется.

— Уймись! — он в сердцах грохнул кулаком по столу. — Прекрасно знаешь, о чем речь.

— А ты? Знаешь, что делаешь?! — закричала я в ответ.

 — Я не хочу, понимаешь! Я ненавижу свой дар! Потому что от него никакого — ты слышишь — никакого проку! Потому, что тех, кого я хотела спасти — нет! И сейчас я умею только одно — убивать!

— Аня…

— Да какого рожна ты вообще полез в мою жизнь? Командир! Заботник хренов!

— Аня, успокойся. Я представляю, что тебе пришлось…

— Ни черта ты не представляешь, — устало сказала я. И расплакалась.

2

Андрей, словно хороший летчик, всегда был «на вылете». В институте он учился уже десять лет, и конца этому не предвиделось.

Два года из десяти ушли на службу в армии, остальные… Аэроклуб, клуб пулевой стрельбы, кружок фехтования. Новые интересы появлялись из ниоткуда и уходили в никуда. Иногда молодой человек вспоминал про учебу, восстанавливался в институте, а дальше все начиналось сначала. Любой уважающий себя мужчина должен разбираться в винах и оружии. Учеба в формулу «настоящего мужчины» не входила.

Анечка появилась в его жизни случайно. Она не была красавицей — невысокая, крепко сбитая, что называется «кровь с молоком».

Серые глаза, веснушки на вздернутом носике, медная коса толщиной в руку. И неизбежная репутация зануды и зубрилы. На этом курсе их было четверо. Тех, кто после окончания обычного для всех студентов-медиков учебного дня шел на дополнительные занятия. Потому, что от лекарей, кроме знания обязательных для всех врачей дисциплин, требовалось еще совершенное владение Даром. Именно так обычные люди называли странные способности, которые сами были не в силах постичь. Возможность вытащить из клинической смерти, когда все обычные методы реанимации бессильны. Заставить самые страшные раны заживать буквально на глазах. Но за дар приходилось платить — как правило, личной жизнью. Детей, обладающих способностями, искали и отбирали лет с девяти. А потом начиналась учеба. И очень трудно поддерживать отношения с человеком, который в ответ на предложение встречи отвечает: извини, надо учить.