Лейтенант империи. Часть первая

Взорвалась лампочка на люстре. Зазвенела посуда. Диван жалобно взвизгнул, прогнулся. Надо мной пролетел Гусар, а потом диван силой смело в сторону.

— Стоять! — заревел я туром и вскочил с пола. — Задолбали всё крушить!

Бойцы замерли на месте. Миша, поджав ноги, висел на багете для штор. Фея застыл в попытке дотянуться до него блюдом из-под курицы. Курица зависла в воздухе. Не знаю, кто удерживал её телекинезом.

— Вернули птицу на стол! — рявкнул я и, наступая на яблоки, вышел в центр комнаты. — Устроили балаган.

Оба тут же расположились на стульях по разные стороны стола.

— Рядом, — я мотнул головой, — на диване.

Дождался, когда они выполнят приказ и продолжил:

— Вы что устроили? Кто платить за это будет⁈

— Я человек состоятельный, всё возмещу, — понуро пробубнил Феймахер.

— Да не надо, — вдруг возмутился Гусаров. — Я виноват, признаю, так что и спрос с меня.

— Не нужны мне твои подачки, — огрызнулся Хирш и часто-часто заморгал. Его лицо сморщилось, скривилось, а плечи задрожали.

— Да ты чего, братуха! — Гусар приобнял его за плечи и прижал к себе. — Ты чего! Я ж правда не хотел, ну, тупанул, как валенок. Прости меня.

— Да иди ты, — бубнил Хирш, пытаясь оттолкнуть Мишу. — Знаешь, как страшно было? Думал всех убили.

— Знаю, знаю, — Гусар сжимал его в объятиях и шептал в макушку. — Всё закончилось, Фей, всё хорошо.

Народ осторожно, не веря, что всё закончилось, стал выползать из укрытий. Вылез и подошёл к дивану Пруха, положил руки на плечи Хиршу.

— Будешь яблочко, братишка?

— Ни, — повёл плечами Хирш, затем всхлипнул и протянул руку, — буду.

— Держи, родной, на здоровье, — Бобёр вложил ему в ладонь яблоко и протянул: — да, ну и устроил ты тут погром, любо дорого посмотреть. Как Гусара не зашиб, не пойму.

— Просто я быстрый, не то, что местные гвардейцы, — хмыкнул Миша. — Вот их Фея пачками класть готов. Пятерых за пару минут. Крутой братан у нас, очень крутой. Элита.

— А помнишь, какие они важные в отсеке станции были, — весело добавил Пруха, — такие напыщенные, а тут бац, с ними Фея приключился.

— И это в тошнотном состоянии, — хрустнув яблоком и выбравшись из объятий Гусара, ожил Хирш. — Мне так плохо было после снотворного. Голова кружилась, шатало.