Легенда о трех мартышках

– У Анны Корольковой непростая биография, – с места в карьер начал он, – в юные года она побывала под следствием, но ее признали невменяемой, отправили в спецбольницу, где Королькова провела немало времени. Когда выписалась, Анна устроилась работать на предприятие, выпускающее бытовую химию, это вредное производство, народ туда идти не хотел, поэтому администрация брала всех без разбора, даже сидевших или психов. Анна получила комнату в заводском общежитии, забеременела неизвестно от кого, родила дочь Марину. Несмотря на криминальное прошлое, Королькова взялась за ум, отлично работала, считалась передовиком производства, и ее через пару лет наградили комнатой в коммуналке.

Затем фабрика построила для своих сотрудников благоустроенный дом, и ветеранам труда дали отдельные квартиры. Семья Корольковых осталась на прежнем месте, но мать и дочь стали обладательницами двушки и с тех пор там и живут. Анна давно на пенсии, Марина числится уборщицей в магазине.

– И где сейчас Королькова? – спросила я, когда Войцеховский замолчал.

– По месту прописки, – ответил Антон.

– Это де-юре, а меня интересует де-факто.

– Я работаю с документами, – напомнил любитель виниловых пластинок, – из них следует: Королькова жива, прописана в Москве. А уж где она тусуется, я не отвечу. Уехала на дачу, к подруге, к дальним родственникам в другой город, сняла квартирку и кайфует одна. Вариантов масса.

– Хорошо, давай об Ахметшиной.

– Равиля на пенсии. Она, в отличие от Корольковой, никогда не конфликтовала с законом, под следствием не была, но в остальном их судьбы удивительно схожи.

Женщина работала на кондитерской фабрике, сначала получила комнату в коммуналке, затем предприятие предоставило ей квартиру. Равиля родила дочь Соню, девочка никогда не видела своего отца. Старшая Ахметшина сейчас на пенсии, Соня работает дворником, она замужем. Ее супруг, Константин Попов, нигде не работает, инвалид, получает небольшое пособие. У них был ребенок, но он умер в пять лет от запущенного аппендицита.

– Говори адрес Ахметшиной, – велела я и тут же увидела на обочине указатель «Дураково-Бабкино – 2 км».

С относительно благоустроенного шоссе пришлось съехать на проселочную дорогу, которая, бесконечно изгибаясь, привела меня к полуразрушенной церкви. Рядом располагался магазин, торгующий хлебом, водкой, сигаретами и прочей ерундой. Хозяйничала за прилавком крепко сбитая блондинка с ярко-голубыми тенями на опухших веках.

– Равиля Ахметшина? – с удивлением переспросила она.