Ледяное сердце не болит

***Кто бы мог подумать!..

Кто мог подумать, что Полуянов, который, по его наблюдениям, никогда не выходил из квартиры раньше десяти утра, уже без четверти семь окажется на ногах! Он-то думал: позвонит в дверь. Пока журналист проснется, пока накинет на себя халат (он видел его в бинокль в окно), пока доплетется до входной двери – Кай уже будет далеко. Во всяком случае, наверняка успеет сесть в машину или даже отъехать. А оно вон как получилось!..

Дверь квартиры Митрофановой распахнулась через двадцать секунд после звонка.

Кай, правда, был уже на лестнице – однако явно не столь далеко, как рассчитывал. И Полуянов даже устремился за ним. Шустрый парень, ничего не скажешь.

Завязалась погоня. Это испытание оказалось чертовски приятным. Новая адреналиновая атака забушевала в крови. Азарт не туманил голову – напротив, делал ее ясной и холодной. А уж когда наступил момент, когда он понял, что выиграл… Когда с перекрестка, который он лихо пролетел на красный, раздался железный скрежет… Когда Кай заметил в зеркале заднего вида, как вертится волчком машина журналиста… Как впечатывается она в тротуар и замирает… Ох, в этот момент он испытал настоящий пароксизм удовольствия… Чувство, близкое к оргазму… Или даже – нечто, превосходящее оргазм по острите… Острый укол наслаждения сменился всепоглощающей эйфорией.

О да, он велик. Он удачлив. Он вершит грандиозное дело, и потому даже сами звезды благоволят ему.

Да, подумал Кай, он не ожидал, что его затея обернется необыкновенными бонусами.

И появится удовольствие, на которое он даже не рассчитывал, когда начинал Игру. Он думал, что просто совершит месть. Посчитается за свою поруганную судьбу. За свою жизнь, свою честь, свое доброе имя. Однако – он никогда не задумывался над этим – Игра сама по себе оказалась приятной. Нет, не просто приятной. «Приятное» – слишком слабое, блеклое, смазанное слово. Игра будет доставлять ему удовольствие. Приносить настоящий кайф."

"Как вчера кричала эта ни в чем не повинная Машка Бахарева! Какой ужас был в ее глазах! Какая мольба! Какое унижение и преклонение перед ним! Он не сомневался, что она готова сделать для него все, что угодно.

Все! Но Каю ничего не надо было от нее. А мучить ее оказалось необыкновенно приятно. Исключительно. Чрезвычайно. Когда он отсекал ей руку, снова подкатывало чувство, близкое к высшему эротическому наслаждению, которое эта девчонка сама по себе, без участия звенящего и слепящего циркулярного диска, не могла бы дать ему.