Ледяное сердце не болит

– Чего тебе надо?! – проорал Роман Иваныч.

– Я хотела узнать, что нового. – Жена переменила обличающий тон на плаксивый.

– Что нового?! – крикнул Бахарев (странно, но от его собственного ора боль уменьшалась, словно он передавал ее посредством крика бывшей супруге). – Ничего!! Фули может быть нового?! Мы с тобой вчера в двенадцать говорили! Что могло за шесть часов случиться?!

– Все! Все, что угодно, могло случиться! – сквозь слезы крикнула Анжелка. («Вот потаскуха, дряблая, вышедшая в тираж потаскуха, что ж и она-то еще мне нервы мотает!»)

– Не знаю я ничего! – завопил Роман Иваныч.

 – Нету ничего нового!

– Ты как хочешь, Роман, а я иду в милицию.

– Нет!! – рявкнул он. – Я сказал тебе: нет! Я! – тебе! – запрещаю!

– Ты бл…ям своим запрещай! – заорала в ответ Анжелка. – Ганке своей! А мне ты никто, понял?! Давно – никто!.. А Машеньке – я мать!

– А я – отец! Отец, в бога твою и в душу мать!

– Да? – ехидненько проскрипела Анжелка. – А ты уверен? Уверен, что отец ты?

Когда уже кончилась любовь и пришла ненависть, она частенько изводила его: «А уверен ли ты, Рома, что ты – отец Марии? Может, ее отец – Вовик? Или Кирюшка? Или вообще Ахмет? Я ведь с вами со всеми тогда спала!.

.» Она об этом талдычила все то время, пока они разводились. Тогда Бахарев приучил себя не обращать внимания на эти провокации – ведь дураку понятно, что Машенька – его дочь. Что в него она – и ростом, и статью, и носиком, и разлетом бровей. Его это дочка, его, он с самого начала это чувствовал, и потому любил без всякой меры, и баловал, и любовался… И вот теперь, когда произошло несчастье, старая проститутка жена опять вытащила из чехла прежнее оружие – единственно, чтобы его уязвить больнее.

– Засунь свой поганый язык себе в задницу! – проорал Роман Иваныч. – И ни слова больше о милиции! Я делаю все, что могу!

– А что ты можешь? И что ты делаешь?

Бахарев на самом деле произвел, наверное, все действия, возможные при нынешней поганейшей ситуевине. Он встретился с полковником Ткачевым из МУРа, объяснил расклад и попросил помочь – но только при полной конфиденциальности, чтоб ни одна собака посторонняя не узнала о похищении, чтобы не добралась эта информация до суки-похитителя… И еще Роману Иванычу устроили встречу с батоно Резо, старым вором в законе, одним из тех смотрящих, кто следит, чтобы на преступном рынке столицы – шла ли речь о похищении машин, людей, кражах, вооруженных грабежах – не находилось бы места для посторонних, для разного рода неорганизованных дилетантов.