Ледяное сердце не болит

Размашисто, на весь лист, Полуянов изобразил своим летучим почерком:

Надюха!

Разбуди меня завтра вместе с собой. Я тебя отвезу в твою библиотеку. Насчет замуж я не шутил.

Цалую.

Д.П.

«Ох, Дима-Димочка!.. – вздохнула про себя она. – Не можешь ты не подурачиться. Даже в таком серьезном деле, как женитьба».

Она сняла записку с магнита. На листке на свету проявились выпуклые штрихи: что-то было написано на обороте. Хоть и хотелось спать, любопытство пересилило, и Надежда перевернула листок. Там было начертано рукой Полуянова (видно, сидел тут, на кухне, попивал водку и размышлял):

При чем здесь Шекспир ?

При чем здесь Надя?

При чем здесь я ?

А палец?

Дальше было отчеркнуто, и следовал новый столбик вопросов.

Узнать у Савельева:

1. Что за ООО «Аргус» ?

2. Установочные данные на Ершова Г.А.

3. Показать оперу диск, узнать про возможные похищения девушек.

4. Передать ему оба конверта и фото.

5. Данные экспертизы пальца! Ускорить!

«Что-то Димка недоговаривает, – в очередной раз поняла Надя.

 – Какой такой палец он имеет в виду?»

Однако сон победил любопытство, глаза слипались, и жалко было уставшего Диму расталкивать, чтобы спросить. Надя вернулась в комнату, забралась к нему под бочок, обняла рукой его сильное тело (Полуянов довольно заворчал сквозь сон) и скоро уснула.

Она и знать не знала, и думать не думала, что это их последняя совместная безмятежная ночь.

ГЛАВА 4"

"Роман Иванович Бахарев проснулся от звонка мобильника, и сразу же, не успел он даже взять трубку, на него навалилась боль.

Вся, разом: и моральная, и физическая. Причем боль физическая – в голове, печени, желудке, которой он хотел заглушить другую, – сколько же он вчера выпил? – все равно не шла ни в какое сравнение с болью душевной. Страдание тут же впилось в него – иглой за грудиной, и его охватила такая тоска, что хоть ты плач, хоть вой – все равно ничто не поможет.

– Але? – хрипло спросил Роман Иваныч в трубку, валяющуюся у кровати вперемешку с брюками и носками. Попутно успел глянуть на будильник; половина седьмого.

Он мог поспать еще как минимум полчаса. Может, этого получаса ему как раз не хватило, чтобы тоска если не вовсе ушла, то хотя бы чуть-чуть утишилась?

– Что ты узнал? – без предисловий раздался в трубке заполошный голос бывшей жены.

– Фули ты звонишь так рано?! – рявкнул Бахарев.

– А-а, ты спишь!.. – обличающе завопила старая дура Анжелка. – Да как ты можешь сейчас спать, не понимаю?! Я всю ночь глаз опять не сомкнула!..