Ледяное сердце не болит

– Болтун ты, а не внук, – засмеялся Полуянов, захлопывая дверцу. – Пока, эстонец!

Он направился к деревянному кафетерию возле рынка. «Хорошо бы, – подумалось Диме, – всех наших скинхедов, а также политиков, выступающих за чистоту Москвы, и прочих фашистов определить на черные работы. На места таджиков-дворников, которые в пять утра начинают снег сгребать. Или узбеков-асфальтировщиков. Или «бомбил»-азербайджанцев. Тогда бы криков о «чистоте столицы» явно поубавилось. А может, и кавказцев (а заодно и негров с перуанцами) избивать на улицах перестали».

Полуянов на своей шкуре знал, какая тяжелая работа у таксистов (в девяносто девятом году, когда делал статью для рубрики «Репортер меняет профессию», две недели колесил на своей «шестерке» по столице). А после второго курса он в поисках длинного рубля лето отработал асфальтировщиком – еще более черный и неблагодарный труд.

Мысли о Наде снова нахлынули, когда журналист зашел в полупустое кафе и увидел за дальним столиком Савельева. Опер уминал отбивную, запивая ее пивом.

Не успел Дима сесть, к нему подлетела официантка – естественно, тоже кавказка.

– Вам принести меню?

– Принесите мне все то же самое, что товарищу, – кивнул репортер на майора.

– Хорошо, присаживайтесь, пожалуйста.

Увидев пищу, Дима понял, насколько он голоден:

Последняя его трапеза состояла из чашки кофе в полседьмого утра. И ту не дал допить звонок в дверь.

– Давай, Димуля, – оторвался от отбивной опер, – быстренько напиши мне заяву.

Майор вытер рот и руки салфеткой и вытащил из папочки листок бумаги и дрянную авторучку.

– О чем?

– Как о чем? У тебя ведь, кажется, девушка пропала? Вот об этом и пиши.

– А что вдруг такое случилось? Раньше ты меня в ментовку по месту жительства гнал, а теперь сам заставляешь заяву писать?

– Ты давай пиши, – уклонился от ответа майор. – На имя начальника УВД Первого Северного округа «гэ» Москвы генерал-майора Ухваткина Пэ Эм.

– И про диски с записями писать? И про сегодняшнего мужика в белом фургоне?

– Нет. Про это я тебя потом отдельно опрошу.

Покуда Полуянов писал заявление, опер окончил трапезу, допил пиво и коротко удовлетворенно рыгнул. Официантка с поклоном поднесла заказ Диме:

– Кушайте на здоровье.

Полуянов протянул через стол бумагу майору.

– Еще вчера никакого заявления было не нужно. А сегодня – «давай, давай». Что-то все-таки случилось?

Майор аккуратно засунул листок в свою папочку из кожзаменителя.

– Случилось.

– Что?

– Сегодня мы получили ориентировку из главка.