Ледяная принцесса

 — Хочешь сказать, что он все правильно сделал?

— Что б ты знал, деревенщина, — снизошел все-таки до объяснений гость, — если ты хочешь подчеркнуть особое положение девушки, члена Древнего Родна и его наследницы, то к ней допустимо и желательно обращение «лорд».

— Только допустимо, — без эмоций поправила его Ленайра. — Как подчеркивание статуса наследницы. Но необязательно. С кем имею честь говорить?

— О, прошу прощения, где мои манеры. Барон Тайрин дер Карин.

— Барон, думаю, нам все-таки стоит поспешить за расписанием.

— Конечно, лорд Геррая.

Навязываться барон не стал и довольно быстро убрался вслед за толпой. Вариэн же всю дорогу молчал, что было для него совершенно несвойственно. Наконец уже при подходе к зданию не выдержал.

— Я себя чувствую так, словно меня окунули в навоз и изваляли там с ног до головы.

Ленайра притормозила и повернулась к нему.

— Есть такие люди, которым доставляет удовольствие опустить собеседника. С такими лучше общаться как можно меньше, если сделать ничего не можешь.

— Только? — не выдержал Вариэн.

— Только этот барон, как мне кажется, не из таких… Специально он задеть тебя точно не хотел.

— Неужели? — ядовито поинтересовался парень.

— Да, — полностью проигнорировала эту вспышку Ленайра. — Он из тех, кто искренне убежден в превосходстве дворян над остальными сословиями и в их праве отдавать распоряжения. И то, что он даже снизошел до ответов тебе должно, с его точки зрения, наполнить тебя благодарностью…

— … — эмоционально выразился Вариэн, потом покосился на невозмутимую девушку и покраснел.

— Привыкай, — посоветовала ему Ленайра. — Или тебя втравят в неприятности с твоей эмоциональностью. Неужели ты думаешь, что этот барон такой единственный?

У кабинета ребят встретила толпа студентов, образовывающая что-то типа очереди… условной. Вперед все равно проходили те, кто имел больше наглости или знатности, что, порой, было одним и тем же. Вчерашние крестьяне, фермеры, ремесленники еще не до конца понимали, что в стенах факультета дворяне перед ними не имеют никаких преимуществ и привычно робели перед ними, чем последние беззастенчиво пользовались.